По голой спине Энди пробежала дрожь. Рессел достал из люка прачечной выстиранную одежду, аккуратной стопкой сложил ее на край стола и отправился во двор, на ходу вынимая зажигалку и сигареты. Когда он вернулся, Энди натягивал кофту, пытаясь просунуть голову в рукав, — это, надо сказать, получалось у него неважно.

— В целом все правильно, — одобрил Джон и помог ему одеться, после чего каждый занялся своими делами. Рессел допил холодный чай и обошел чисто прибранное жилище, закрывая дверцы и ящики шкафов, а мальчик снова прилип к окну — ему нравилось дышать на стекло и рисовать на нем недолговечные закорючки.

Пронзительный сигнал дверного звонка обоих застал врасплох. Издавна повелось так, что все, кому мог понадобиться Джон Рессел, громко стучали в стену или сразу принимались вызывать его по внутренней связи. У пилотов и техников Четвертой лишние правила приличия были не в ходу, и потому неожиданный звонок слегка его встревожил. Подумав первым делом о каком-нибудь чрезвычайном происшествии, Джон открыл дверь и с удивлением отступил назад: на пороге стояла директор Нуба.

— Доброе утро, капитан Рессел.

— Не капитан, — поправил Джон. — Пока я просто Рессел, — и прибавил в уме: «А может, и насовсем».

Директор Нуба непонимающе взглянула на него, но переспрашивать не стала.

— Комиссия из отдела образования уже в школе, и я пришла за мальчиком.

Все встало на свои места.

— Да, конечно, — Джон пропустил директора в комнату и поинтересовался: — А как проходит эта процедура?

— Так же, как и всегда: специалисты устанавливают контакт с ребенком, задают вопросы, оценивают поведение, проводят несложные тесты. Все результаты фиксируются в протоколе, потом дается заключение, и на его основании ребенка отправляют либо в школу с общей программой, либо в коррекционное учебное заведение того или иного типа. Все зависит от того, есть ли у ребенка особенности и насколько они выражены.

— Ясно, — буркнул Джон и подумал, что все это ему хорошо знакомо: разнообразные освидетельствования перед вступительными экзаменами, затем осмотры раз в семестр, позже — военно-врачебная экспертиза в госпитале и, наконец, внеочередная медкомиссия для гражданского летного состава, после которой Джон больше не мог скрывать плачевное состояние своего колена и, утратив надежду как-то выпутаться из обстоятельств, написал в кабинете у Вентора Далена заявление об уходе.

На лестнице послышался топот, и в комнату влетел взъерошенный Петер Димитров.

— Их там двое, директор Нуба третья, ну а присутствовать в качестве наблюдателя придется мне, — скороговоркой сообщил он. — Не то чтобы мне было нечего делать, но все остальные заняты — у беременной пациентки начались роды, а тут еще какой-то пятилетка едва не выпил до дна бутыль растворителя. Здравствуйте, Джон. Как дела — у вас и у него? — Петер указал подбородком на Энди, безучастно ковырявшего подоконник.