— Хочешь лоб к лбу? Или сегодня без меня?
— С тобой, — ответила я. — Лоб к лбу. Медленно. Без формулы. Просто чтобы тело помнило, что ты здесь не по бумаге.
Мы легли. Он входил глубоко и почти не двигался сначала. Потом ритм стал ровным. Я держала его лицо. Оргазм настиг тихо. Он кончил следом. Мы лежали так долго.
— Остаёшься, — сказала я.
— Остаюсь, — ответил он. — Не по их сроку. По своему.
Ещё через день тишина продолжалась. Ни писем, ни людей у калитки. Я открыла практику как обычно. Пятеро человек. Все с обычными жалобами. После закрытия Торн сказал:
— Похоже, они и правда отступили. Хотя бы на время.
— На время, — согласилась я. — Значит, можно выдохнуть. И не ждать каждого утра гонца.
Каэль кивнул.
— Можно. И нужно.
Вечером я позвала Каэля и Торна вместе. Вал остался во флигеле.
На третий день после того, как арка со сроком закрылась, в калитку снова постучали. Не гонец. Не посол. Каэль открыл и сразу позвал меня.
На пороге стоял Раэн. Без плаща. Без охраны. Просто человек в простой одежде.
— Частная беседа, — сказал он. — Если можно. Не в саду. Здесь. Или где скажете.
Я посмотрела на братьев. Торн уже стоял в дверном проёме. Вал — чуть сзади.
— Здесь, — сказала я. — В гостиной. Двери открыты. Они остаются рядом.
Раэн кивнул и вошёл. Сел, куда предложили. Не улыбался.
— Я помню Элару Ван Рейн, — сказал он прямо. — Ту, что была до. Она смотрела иначе. Говорила иначе. Ломала иначе. Ты — нет.
— Та умерла, — ответила я. — Я здесь. Лекарка. Если пришёл лечиться — говори, что болит. Если пришёл вернуть старое — зря.
Он смотрел долго.
— Не вернуть. Понять. Светлая ждёт, что ты сломаешься на коленях или на искуплении. Я уже видел, что не сломаешься. Теперь хочу знать, куда ты идёшь, если не к ней.
— К себе, — сказала я. — В дом. К практике. К тем, кого сама выбираю. В круг тебя не зову. И оправдываться не буду.
Торн чуть напрягся. Вал молчал. Каэль стоял у стены.
Раэн кивнул медленно.
— Не зовёшь. Понял. Тогда просто знай: следующий шаг Светлой будет не про тебя лично. Про город. Про тех, кто к тебе ходит. Она уже улыбается шире, когда слышит твоё имя.
— Пусть улыбается, — ответила я. — Я не на коленях. И не в её храме. Если всё — можешь идти.
Он встал. Не протянул руку. Не поклонился.
— Всё. Пока. Если снова понадобится сказать что-то без неё — найду способ.
Вышел. Каэль закрыл калитку.
Тишина повисла на секунду. Потом Торн сказал коротко:
— Он смотрел слишком долго.
— Смотрел, — согласилась я. — И ушёл. В круг не взяла. Этого достаточно.
Вал добавил:
— Достаточно. Но братья сейчас не слова хотят.