— «Старший брат считает ответ недостаточным. Младший обязан явиться в течение десяти дней. В противном случае будут приняты меры».
Вал взял бумагу и тихо хмыкнул.
— Меры. Без уточнения. Красиво.
— Красиво, — согласилась я. — Десять дней. Мы не побежим. И не напишем «хорошо, еду». Ответим так же коротко: «Срок принят к сведению. Решение младшего не изменено».
Торн кивнул.
— И всё. Без извинений.
Мы так и написали. Отправили. Гонец ушёл быстро.
День прошёл как обычно. Практика до обеда. Трое пациентов. Один спросил, правда ли, что дракона забирают силой. Я посмотрела на него спокойно.
— Не забирают. Он сам здесь. Если болит что-то другое — говори. Если нет — очередь за тобой.
Он показал больной палец. Я обработала и отпустила. Больше вопросов не было.
Вечером я сказала:
— Сегодня хочу другую геометрию. Вал спереди. Торн сзади, но не входит. Каэль — ртом. Медленно.
Они согласились. На кровати я легла на спину. Вал вошёл глубоко и ровно. Торн лёг сбоку, целовал шею и тёрся бедром. Каэль опустился ниже и взял клитор в рот. Я стонала тихо. Первый оргазм настиг, когда Каэль чуть усилил давление. Второй — когда Вал ускорился. Он кончил следом. Торн не входил — только держал и целовал.
Мы лежали.
— Так тоже хорошо, — сказала я. — Каждый раз чуть иначе.
Вал выдохнул.
— Иначе. И нормально.
Утром новых писем не было. Зато на рынке уже говорили, что Золотая Чешуя дала срок. Каэль принёс это вместе с хлебом.
— Десять дней. Все считают. И ждут, сдадимся мы или нет.
— Пусть ждут, — ответила я. — Мы не сдаёмся по чужому сроку. Вал сам решит, если вообще будет что решать.
Практика в тот день была живой. Пятеро человек. Никто не спрашивал про сроки. Я закрыла калитку к обеду и сказала:
— Сегодня вечером хочу только Каэля. Долго. На боку.
Он кивнул. Остальные не спорили. Ночью мы легли. Каэль вошёл сзади, медленно и глубоко. Рука на клиторе. Я кончила дважды. Он один раз. После просто лежали.
— Хватит, — сказала я. — На сегодня хватило и письма, и секса.
Утром снова пусто. Никаких новых конвертов. Вал за завтраком сказал:
— Десять дней ещё не прошли. Они будут ждать до последнего. Потом либо напишут жёстче, либо приедут сами.
— Пусть пишут или едут, — ответила я. — Дверь открыта для разговора. Не для приказов. И я не отдам тебя по бумаге.
Он посмотрел на меня прямо.
— Знаю. Поэтому и спокойно.
День прошёл без происшествий. Практика работала. Слухи жили. Дом стоял. Давление было, но пока только на бумаге. Этого хватило.
На четвёртый день после сухого письма Каэль вернулся с рынка с новой порцией шёпота.
— Уже ставят, сдадимся мы на восьмой день или на десятый. И что старший пришлёт не письмо, а людей.