— Согласие, — повторила она. — Интересное слово.
— Обычное, — сказала я. — Им пользуюсь каждый день.
Разговор закончился быстро. Нас снова отпустили. По дороге домой Торн шёл молча и слишком ровно.
Дома он сказал прямо:
— Тот, что смотрел. Как на вещь, которую можно взять.
— Смотрел, — ответила я. — Имени пока не знаю. Если узнаем — запомним.
Он кивнул и посмотрел на меня.
— Сейчас. Жёстче. У стены. Снять это.
Я согласилась. Мы поднялись. Он прижал меня к стене спальни, задрал платье и вошёл сразу, глубоко и сильно. Двигался резко. Я стонала и кончила быстро, от злости и от него. Он кончил следом, с низким стоном, и ещё секунду держал.
Злость чуть отпустила.
Вечером Каэль, который ходил на рынок, сказал за чаем:
— Спросил у одного знакомого. Того, кто смотрел дольше всех, зовут Раэн. Старший из клинков. Не самый главный, но близко.
Я кивнула и повторила:
— Раэн. Запомним. Пока просто имя. Дальше посмотрим.
В зале Алисия начала почти сразу.
— Вчера вы отказались выбирать свет. Сегодня двери ещё открыты.
— Двери моего дома открываются, когда я решу, — ответила я. — Я лечу тех, кто сам приходит и сам соглашается. Здесь и сейчас. Чужой свет мне не нужен.
Она улыбнулась так же ровно. Клинки стояли неподвижно, кроме одного. Высокий, с короткими тёмными волосами, смотрел на меня всё время, пока я говорила. Не отводил глаз. Алисия взглянула на него один раз, но ничего не сказала.
Разговор был коротким. Нас отпустили. По дороге домой Торн почти не разговаривал. Дома он сразу сказал:
— Он смотрел так, будто уже решил, что ты его. Это бесит.
— Смотрел, — согласилась я. — Имени не знаем. Если узнаем — будем знать.
Он посмотрел на меня прямо.
— Сейчас. Жёстче обычного. У стены. Хочу снять эту злость телом.
Я кивнула. Мы пошли в спальню. Он прижал меня к стене, задрал юбку и вошёл сразу, глубоко и резко. Двигался сильно и без длинных пауз. Я стонала громче обычного и кончила быстро, от толчков и от его рук на бёдрах. Он кончил почти сразу после, с глухим стоном, и ещё немного подержал, прежде чем отпустить.
Мы постояли так. Дыхание выравнивалось.
— Чуть легче, — сказал он.
— Легче, — ответила я. — Имя всё равно узнаем.
Вечером Каэль вернулся с рынка и за чаем сказал:
— Узнал. Того, кто смотрел дольше всех, зовут Раэн. Один из старших клинков Алисии. Не первый, но близко к ней.
Я повторила имя.
— Раэн. Запомнили. Пока просто знаем. Дальше видно будет.
После секса мы спустились на кухню. Каэль уже был там и ставил чайник. Торн сел и всё ещё дышал чуть чаще обычного.
— Имя есть, — сказал Каэль. — Раэн. Старший клинок. Не самый главный, но Алисия его слушает.