Тем не менее, спорить тут было не о чем — как написано в телефонограмме, всё уже решено, и спорить с министром образования никто не решился… Хмельницкая будет переведена на обучение экстерном…
… Когда Стас с Анькой добрались до ДЮСШОР, был полдень. Естественно, дежурная, Олимпиада Николаевна, никогда не пустила бы постороннего парня в ледовый каток. Встав дородным телом посреди прохода, она преградила путь будущей звезде спорта. Никакие робкие увещевания Стаса, что ему нужно поговорить с хоккейным тренером, на неё не действовали.
— Ходют тут всякие. Не пущу. Хошь записаться в игоры играть — иди к тренеру завтра, когда он в тренерской будет. Или к директору, — чуть не кричала ершистая старушка, всегда ругавшая Люську/Арину за отсутствие второй обуви.
— Ну как мне пройти к тренеру, если вы меня к нему не пускаете? — спокойно спросил Стас.
— Ничо не знаю! Не пущу! — крикнула старушка и вытолкнула мальчишку взашей. — Приходите завтра.
— Вот видишь, что я тебе говорила! — смеясь, сказала Анька. — Не пустят тебя тут. Тут никого не пускают, кроме меня.
— А почему тебя могут пустить? — удивился Стас.
— А потому что я официальный представитель команды болельщиков Люськи и меня эта бабка знает! — гордо подбоченясь, ответила Анька и плюнула в сугроб. — Но я знаю и другой ход. Там этой бабки нету. Так что пошли, проведу я тебя к тренеру.
Тот самый секретный ход, про который говорила Анька, был запасным чёрным ходом, через который в столовую доставляли продукты. Находился он рядом с административным корпусом, но оттуда легко можно было пробраться в ледовую арену по крытому переходу. Стасу осталось только довериться своей подружке, изучившей здесь все входы-выходы.
Они миновали здание ледовой арены по улице, оступаясь и поскальзываясь в подтаявших сугробах, и добрались до полуоткрытой деревянной двери, из которой тянуло жаром и запахом готовящейся еды. Прошли через дверь, только направились не в кухню, а толкнули другую дверь и очутились в переходе между корпусами.
— Пошли за мной, — махнула рукой Анька. — Только не шуми сильно.
Когда крадучись подошли к двери, ведущей на тренировочный каток, Стас сразу же услышал за ним звуки рассекаемого коньками льда и стук клюшек о шайбы и крики тренера. Как он себя чувствовал сейчас? Очень и очень неважно. Вся смелость испарилась и осталась жалкая тусклая неуверенность. Но раз пришёл, отступать уже поздно. Конечно, если бы не Анька, возможно, он уже отсюда повернул бы домой, или вообще не вошёл бы в здание под натиском старушки. Но присутствие подружки придавало, во-первых, сил, во-вторых, не хотелось позориться перед ней. Назад дороги нет. Точка невозврата пройдена…