— Церемония награждения объявляется завершённой. Просьба зрителям не расходиться. Через двадцать минут первенство СССР среди юниоров будет продолжено. Начнётся соревнование юношей в произвольной программе.
Больше ни Рыжков, ни Ельцин, ни другие официальные лица, с победительницами не разговаривали. Первыми вышли со льда и отправились к служебным автомобилям, в сопровождении сотрудников Девятого отдела КГБ. Высокопоставленным гостям требовалось решать важные государственные дела.
Перед тем, как сесть в машины, Рыжков с Ельциным остановились на пару минут переговорить напоследок.
— Ну что, Николай Иваныч, видел? — спросил Ельцин.
— Видел, — согласился Рыжков. — Хорошо, что послушал тебя, сходил посмотреть на этих чудесных девушек. Впечатление, конечно, сильное производят.
— Очень сильное, — согласился Ельцин. — А ведь они, Николай Иваныч, комсомолки.
— Это ж хорошо, — согласился Рыжков с таким видом, словно спрашивал: «Ну, комсомолки, и что дальше? Комсомолок много».
— А ведь они на чемпионат мира поедут, — напомнил Ельцину. — Перед заграничной публикой выступать будут. Перед рядовыми обывателями, понимашь… Чуешь, куда ветер дует?
— Чую… — согласился Рыжков. Но всё-таки не стал говорить вслух очевидное — чутьё бывалого партократа. О таких вещах надо говорить с другими людьми…
Рыжков, сидя в правительственной машине и наблюдая, как мимо проносятся пейзажи весенней Москвы, не переставал думать о том, что сказал ему Ельцин. Конечно, он сразу понял Бориса Николаевича. Сомнений быть не могло. Он сам видел и на себе ощутил, какое впечатление производят на тысячи людей что Хмельницкая, что Соколовская. Да и третья девочка тоже. Восторг, трепет, печаль… Слёзы на глазах… И те, кто будут смотреть соревнования по телевизору, тоже испытают такие же эмоции, что девчонки сегодня выплеснули на лёд и подарили тысячам людей. А благодаря телевидению — подарят десяткам тысяч!
А если прокаты фигуристок увидят за границей? О них узнают миллионы. А если этим миллионам девушки смогут внушить такие же чувства? Простые фигуристки смогут добиться того, чего не могут добиться политики, — показать, что и Советский Союз не лыком шит. Что здесь не только танки и ракеты клепать могут, но и вовсю процветают высокие чувства и радость. Искусство процветает! Борьба за мир во всём мире.
В плане пропаганды советского образа жизни это был бы неоценимый вклад, даже в долгосрочной перспективе. Одно дело — разговаривать с политиками и газетчиками, донося до них свою точку зрения через множество слов, совсем другое дело — разговаривать с простым, глубинным народом, который и определяет политику страны, и разговаривать на понятном ему языке, с помощью чувств, образов и музыки.