Двор шумно, с облегчением выдохнул. Иллириэль, незаметно спрятав ножи обратно в рукава фартука, лишь разочарованно цокнула язычком. Она, видимо, ставила на мясорубку.

Призрачный Волк гордо вскинул лунную голову. Смерил новенькую собаку надменным, барским взглядом патриция, разглядывающего крестьянина. Он медленно подошел к лежащей Гончей. Обнюхал её.

Затем Тотем снисходительно, практически с презрением, фыркнул, пустив морозный пар из ноздрей. Он развернулся, небрежной, вальяжной трусцой подошел к заднему левому колесу моего наглухо посаженного на пузо спорткара. Серебристый дух с наслаждением задрал полупрозрачную лапу и отлил призрачной искрящейся влагой прямо на литой диск.

Гончая Тузик в ту же секунду радостно подскочила с земли, весело тявкнула, виляя шипастым хвостом. Затем радостной, виноватой трусцой подбежала к спорткару.

И, словно закрепив мирный договор, Тузик задрал свою могучую черную ножищу и добавил туда же лужицу кислоты, отчего диск немедленно зашипел и расплавился к чертовой матери.

Хренова банда ссыкунов, мать их.

Я лишь выдохнул через ноздри, наблюдая, как резина шины превращается в пузырящуюся жижу.

Социальная адаптация требует жертв. В любом случае спорткар всё равно в ремонт.

— Отлично. Просто зашибись, — с сарказмом подвел я итог, поднимаясь на крыльцо под шокированные взгляды семьи. — У Стаи теперь есть два отмороженных сторожа с неконтролируемым мочеиспусканием и нулевой терпимостью к роскоши. Демид, готовь чертежи для укрепленного гаража на пять джипов. Все в дом. Время пожрать. Анжела, что там с ужином? И если это не мясо с кровью, я пущу тебя на отбивную.

Тяжелая, наглухо бронированная дверь нашего обновленного поместья захлопнулась с таким сочным, глухим лязгом, словно мы запечатали банковский сейф. Я мысленно поставил нашему юному архитектурному бюро крепкую пятерку.

Мы ввалились в теплый коридор. Я, Мелкая и наш новый шестисоткилограммовый пушистый друг Тузик, который тут же начал принюхиваться к ковру, выбирая, где бы ему удобнее рухнуть.

А вот наш строительный батальон явно дошел до ручки. Студентик Демид, едва переступив порог, издал какой-то булькающий звук, стек по узорчатым обоям в ближайшем углу и просто отключился, пуская слюни на паркет. Земляной маг выжал свое Ядро досуха, до звона в ушах.

Лиза Голубева плелась самой последней. Бывшая гламурная аристократка, гроза школьных коридоров и гордая повелительница металла сейчас напоминала зомби после двойной смены на урановых рудниках. На ней мешком висела заляпанная машинным маслом и цементом дедова роба. Лицо было серое от пыли, по щекам размазались грязные дорожки от слез, а руки плетьми висели вдоль тела.