Там, обливаясь потом прямо на холодном полу, отжимался Данила. Парень скинул футболку, и на его спине уже бугрились новые плотные мышцы — Кровь Волковых перестраивала его тело стахановскими темпами. Его заостренные волчьи уши были прижаты к голове и забавно подрагивали от напряжения при каждом подъеме.

Рядом в инвалидном кресле восседал дед Корней. Одной рукой он полировал ветошью стволы рунного дробовика, а во второй держал соленый огурец и время от времени с сочным хрустом откусывал от него.

— Ниже, щенок! Жопу кверху задрал, как утка перед спариванием! — рявкнул Корней, ткнув огурцом в сторону парня. — Разве это отжимания? Вот в восемьдесят четвертом под Выборгом сержант Сидоров за такую стойку вбивал сапог в поясницу так, что позвонки в трусы осыпались! На загривок нам садились два орка с пулеметами, а мы еще и успевали гимн дивизии насвистывать! А ты тут базальт своим потом полируешь, симулянт малолетний.

— Деда… базальт… холодный… — выдавил из себя Данила, шумно втягивая воздух ноздрями.

— Холодный у тебя лоб будет, когда КМН-овцы придут! — отрезал старик, сочно захрустев огурцом. — Работай, Стая! Радуйся, что я сегодня добрый и не заставляю тебя отжиматься под минометным обстрелом.

Даня лишь хрипло кряхтел и послушно опускался ниже, почти касаясь грудью плит.

Я мысленно усмехнулся. Армейские байки деда стоило делить на два, но парня они держали в тонусе. К тому же, гонять волчонка, который уже способен голыми кулаками крошить бетон, должен именно такой сержант. Способный, если что, без лишних соплей лупануть из дробовика по коленям «в воспитательных целях».

Дверь кухни тихонько приоткрылась. Если бы не волчья чуйка, я бы даже не заметил, как в столовую вошла Иллириэль.

Высокородная эльфийка-убийца выглядела безупречно. Накрахмаленный чепчик скрывал пепельные волосы, черное платье горничной сидело как влитое, а на фартуке не было ни единой складки. В руках она несла серебряный поднос с фарфоровым чайником.

Лири сделала три шага и внезапно замерла.

Ее ледяные глаза мгновенно сузились, превратившись в два колючих осколка. Длинные острые уши едва заметно дернулись и прижались к голове. Она уставилась на Валерию с такой яростью, словно та прямо сейчас осквернила какой-нибудь эльфийский кустик в священной роще.

Еще бы. Какая-то посторонняя девка хозяйничает на чужой кухне, взяла чужой нож и без спросу готовит еду для Альфы. Нарушение субординации и посягательство на территорию в одном флаконе.

Валерия, конечно, почувствовала этот взгляд. Она на секунду приостановила свою «гильотину», повернула голову и одарила эльфийку приторно-сладкой, совершенно фальшивой улыбкой исследователя, разглядывающего любопытную букашку.