Последним, что долетело из угасающего мира, был стон Мелкой, державшей нити чужих жизней.

Проваливаться в чужие сны — развлечение сомнительное. Проваливаться в сны сразу двух беременных жён, чьи стихии ненавидят друг друга сильнее, чем кошки собак, — это уже заявка на премию Дарвина.

Я летел сквозь серую пустоту секунды три, пока не приземлился с глухим стуком.

Ментальный откат прилетел сразу. Бум! Левый бок мигом решил, что он шашлык на углях, а правый словно застрял в морозилке.

Небо над головой раскололось аккурат по шву. Слева бушевал багровый ад с огненным дождём и пеплом, привет темпераменту Анжелы. Справа выл полярный кошмар, швыряя в меня куски мокрого льда — наследие Дианы-Водяры. Воздух резал горло смесью серного дыма и жидкого азота. Идеальное место для семейного пикника.

Слева, прямо из бурлящего озера магмы, показалась морда. Она была собрана из чёрных кусков магмы, сквозь которые пробивалось пламя.

Вулканический волк. Он издал утробный рык, от которого земля под ногами треснула коркой.

Справа, на ледяном уступе высотой с пятиэтажку, нарисовался его соперник. Ледниковый тающий волк. Синий и полупрозрачный, он скалился зубами-сосульками. С его клыков на землю лениво капала слюна, мгновенно превращая камни в хрупкое крошево.

Они уставились на меня. В этих глазах не было ни капли уважения к бате, только дикая ярость стихий. Территориальный инстинкт, мать его.

Вулканический зверь сорвался с места первым, оставляя за собой пылающие следы. Ледяной скользнул следом, бесшумно, как тень, целясь мне в горло.

Пальцы правой руки дёрнулись сами, выпуская по привычке Призрачные Когти… и застыли.

«Нельзя», — мысленно выругался я, заставляя когти с шипением втянуться обратно.

Шинковать собственное потомство в капусту — такой себе старт для идеального отца семейства.

По ходу, придется побыть терпилой.

Огненный врезался мне прямо в грудь. Ощущение было такое, будто меня припечатали разогретой добела рельсой. Мана в венах зашипела, язык ощутил солоноватый привкус крови и пепла.

Тут же ледяной волк мёртвой хваткой вцепился в бедро. Холод прошил ногу снизу вверх с такой скоростью, что плоть мгновенно остекленела. Раздался сухой хруст, кости лопнули, превратившись в ледяные осколки.

Боль была… бодрящей. Из тех, что заставляют выть даже мертвецов. Но я не стал их бить. Вместо этого я просто выбросил руки вперёд, намертво ухватив обоих волков за загривки.

Они яростно вырывались, клацая зубами у самого носа. С ледяных клыков капал азот, а огненный дышал мне в глаза паром.

Сила вытекала из ран, Чёрный Желудок пульсировал с перебоями, как мотор старых «Жигулей».