Договорить Витька не успел. Мой кулак, впечатавшись в живот, сильно сбил дыхание и заставил парня согнуться. Вот и «рвануло» дворовое воспитание Голого. Я думал, что он на больших деньгах сломается, но, оказывается, власть над бандитами ему голову вскружила. Возомнил себя крутым главарём. Чуть ли не первым после бога и меня. Такое нужно пресекать на корню. Жёстко пресекать.

— Ты допустил бунт, — отрабатывая по Витькиному корпусу, чтобы не оставлять следов от кулаков, стал доходчиво объяснять я причину своего недовольства. — Ты похерил всё, что я сделал. Ты потерял моё доверие, как мы сами потеряли доверие у бандитов. Благодаря тебе придётся начинать всё сначала. У нас появились лишние трупы, которые при жизни могли сослужить неплохую службу.

— Родь! Ты чего⁈ — завопил упавший на пол Витька. — Я же всё для дела!

— Ты не для дела, гадёныш, всё это делал! Покуражиться решил! Ещё и сам беспределил, хотя другим запрещал.

— Имею… Блин! Родь! Не по печени! Имею право, я же…

— Ты никто! — закончил я воспитательное воздействие, схватив Голого за ухо и проведя мордой по грязному полу. — Ты как был шпаной мелкой, так ею и остался! Тебя чему Беда учил? Я чему учил? Думать в бою и не расслабляться! А ты всё забыл, как только власть и волю почувствовал! Пошёл вон!

— Родя… Родион Иванович, — опираясь на стенку, стал подниматься Голый. — За что ты так? Мы же друзья. Товарищи.

— На службе друзей нет. И свою работу ты не выполнил. Зажрался, считая, что тебе всё с рук сойдёт. Повторюсь ещё раз. Пошёл вон. Таких друзей за яйца и в музей!

— То есть вы меня из-за этого отребья…

— Да. Выгоняю, так как ты сам отребьем оказался. Ты теперь не в команде. Ранее заработанные деньги оставь себе. Их хватит, чтобы съехать из моего петербургского дома. Прощай. Чтобы через пятнадцать минут тебя в Кузьминках не было. Как ты доберёшься до города? Это не мои проблемы. Хватит того дерьма, что разгребать за тобой буду.

Больше ничего не говоря, вышел из овина и направился в избу. Трупы в ней хоть и убрали, но кровь даже не попытались замыть. Зато стол ломился от бутылей с самогоном и нехитрой крестьянской закуски. Плевать разбойникам на своих безвременно почивших подельников. Главное, что прибухнуть можно, а остальное, тем более уже и неживое, потерпит. Как говорится: «Сдох трезвым Федот, да и хрен ему в рот. Пьяным околел Иван, зато не расплескал стакан!».

— Ну! — взял я полную мутного пойла рюмку. — С почином, мужики! Сегодня вы прошли испытание!

— Это какое такое испытание, господин Жук? — поинтересовался один из мужичков.