— Да какие «понятия»⁈ — возмутился один из самых смелых разбойников. — Ты, господин Жук, своего пса цепного приструни! Житья от него нет! Живём, как на каторге! Скоро баланду жрать будем и строем ходить! Я забыл, когда голова последний раз с похмелья болела! А уж девки даже в снах видеться перестали!

— Во-во! — раздались голоса из толпы. — Все забыли про житуху нормальную! Беспредел Голый устраивает! Весь на понтах! Слова ему не вякни — сразу в рыло бьёт! А сам и самогон хлещет, и за девкой Михи Горелого ухлёстывает!

— Тихо! — крикнул я. — Настроение ваше понял! Итак, кто искренне считает, что не заслуживает подобной жизни?

— Ну, я! — уперев руки в бока, вышел вперёд всё тот же самый смелый.

Не вступая в дальнейшую полемику, я на ускорении выхватил своего Таракана и вспорол мужику горло. Обливаясь кровью и зажимая руками смертельную рану, он рухнул на снег.

— Желание выполнено, — продолжил разговор я, вытирая клинок тряпочкой. — Не желаешь — не живи. Ибо другой жизни всё равно для каждого из вас уже не будет. Кто следующий за освобождением? Вы не стесняйтесь, подходите. Как видите, господин Жук сегодня очень добрый и никому не отказывает. Или, если стесняетесь, мне самому подойти?

Сделав шаг вперёд, я остановился. Толпа же, поражённая быстрой расправой, наоборот, резко сдвинулась назад.

— Ясно… Значит, это был последний недовольный?

Молчание в ответ.

— Не слышу⁈

— Все всё поняли, господин Жук, — раздался робкий голос. — Прости. Берега попутали. Не повторится.

— Бывает, мужики, — уже без агрессии в голосе проговорил я. — Вы тут и в доме приберитесь пока. Да на стол накройте. Выпивка, закуска — всё как положено. Сегодня расслабляться будем и важные разговоры разговаривать.

Услышав, что намечается попойка, бандиты моментально расцвели в улыбках и принялись за дело. Я же отвёл Витька в овин, где и стал выяснять обстоятельства бунта.

— Ну, Родион, ты их и здорово напугал! — довольно проговорил Витёк. — С этим быдлом только так и нужно. А то совсем рамсы попутали и за базаром не следят!

— Почему ты допустил бунт? — даже не сделав попытки сделать любезное лицо, поинтересовался я.

— А чё? Ты сказал порядок с дисциплиной навести, я и навёл. Некоторые, конечно, жала свои кривили, но ты пахан, а я твоя правая рука. Значит, тоже бугор не из последних, поэтому сразу всех быкующих к ногтю прижал. Пущай с закрытыми вякалками ходят, если не хотят от Витьки Голого огрести! Это отребье только так учить и надо, а то совсем нюх потеряют!

— Ты допустил бунт.

— Понял. Закручу гайки ещё сильнее. Покажу этим лапотникам, что почём! Мы с тобой, Родя, тут такие порядки наведём, что…