Пока все вокруг счастливы, я напоминаю каменную статую, у которой скульптор высек улыбку на лице. Кривую, правда, и безжизненную.
– Плохо себя чувствую, – отвечаю женщине первое, что пришло в голову.
– Бодрись, – без какого-либо сочувствия произносит она, – На собственном празднике нельзя с кислой миной ходить.
– Хорошо, – киваю ей и делаю вид, что хочу принести еще вина. И неважно, что на столике стоит неоткрытая бутылка.
Иду на кухню, но в последний момент сворачиваю в спальню. Буквально лечу по лестнице, чтобы скорее забежать в комнату и закрыться ото всех.
Не хочу никого видеть, не хочу слышать этот радостный смех – в висках пульсирует, глаза начинают болеть от яркого света. Я напоминаю бомбу замедленного действия, которая вот-вот рванет.
И она взрывается.
Стоит мне оказаться в спальне, как слезы, которые я каким-то чудом сдерживала при гостях, прорываются наружу.
Реву так, как не ревела лет десять уже. То всхлипываю, то вою, размазывая по лицу всю косметику. Снимаю дурацкие каблуки, умудряюсь зацепить чулок о кровать и наблюдаю, как по ноге ползет уродливая стрелка.
Образ на годовщину свадьбы, который я продумывала за месяц до праздника, испорчен. Но мне плевать.
Кое-как дохожу до ванной и тихонько сползаю по стеночке, не переставая выть. Как хорошо, что дети сегодня у моей мамы и не видят этого позора.
Саша бы точно испугался, он слишком чувствительный к любому негативу. А Ника… С ней тоже непросто.
– Лер? – неожиданно раздается голос, который я ждала весь вечер.
Галя приехала. Как мне ее не хватало.
– Я здесь, – то ли кричу, то ли хриплю.
Подруга заходит в ванную незамедлительно. Закрывает за собой дверь и присаживается на корточки, критически осматривая мой вид.
Потрясающе выгляжу, знаю.
– Что случилось? Позвать Стаса? Где болит? – начинает тараторить Галочка.
Она находит пачку влажных салфеток, наливает мне стакан воды, сама вытирает растекшуюся тушь с моего лица. С Галей я точно не пропаду – в этом я никогда не сомневалась.
– Лер, ну не молчи, – восклицает женщина, пока я борюсь со слезами и пытаюсь выдать из себя что-то членораздельное.
– Стас мне изменяет, – сквозь слезы говорю подруге.
Галя аж замирает с салфеткой в воздухе. То ли не расслышала мои слова, то ли так тяжело анализирует их в своей голове.
Подруга молчит долго, но из-за слез у меня нет сил тормошить ее. Хочется, чтобы она просто обняла меня, сказала что-то до ужаса правильное и успокаивающее.
Но вместо ожидаемой поддержки слышу в ответ:
– Соберись, умойся и возвращайся к мужу! У вас важный день, а ты устраиваешь истерику.