– Почему вы помогли мне тогда в гараже и ничего не рассказали Стасу?
– Потому что это не мое дело, – спокойно отвечает мужчина, пожимая плечами, – Я просто хотел помочь вам и все.
Молчу и чувствую, как щеки начинают краснеть из-за жгучего стыда. Мы так некрасиво вели себя с ним на празднике. И Стас с его словами про бедность Антона…
Мда.
– Валерия…
– Можно просто Лера, – тут же поправляю его, потому что странно после всего соблюдать формальность в нашем общении.
– У тебя все хорошо, Лера? – осторожно спрашивает мужчина, не сводя с меня своих внимательных серо-зеленых глаз.
В его вопросе нет нездорового любопытства, он до бесконечности вежлив и точно не хочет обидеть. Поэтому я еще какие-то доли секунды смотрю в эти добрые глаза и начинаю плакать.
Вот так просто, при чужом человеке, который сейчас, кажется, намного ближе мне, чем родная мать. Я уже не просто реву, а вою, пропитывая джемпер Антона своими слезами.
Не помню, в какой момент оказываюсь в сильных объятиях мужчины, но цепляюсь за них, как за спасательный круг. А еще Антон обнимает меня так… Крепко, надежно что ли, как будто кокон его рук способен защитить от любых проблем.
Глупо это все, неправильно, но когда тебя предают самые близкие, больше ничего не остается.
– Стас мне изменяет, – сквозь рыдания вываливаю на соседа все, что накопилось в душе, – С молодой сотрудницей нашей компании, у меня за спиной, почти два года…
Выгляжу я при этом, особенно после бега, так себе. Потная, растрепанная, отекшая с утра, вся в собственных соплях и слюнях, вытирая слезы о грудь мужчины, который терпеливо слушает. Не перебивает, не пытается отстраниться и убежать. И не стыдит меня за слабость и отчаяние.
– … и все вокруг говорят, чтобы я молчала, чтобы терпела и не разрушала семью. Мама, подруги, все…
– А что хочешь ты? – неожиданно спрашивает Антон, утыкаясь носом мне в макушку.
– Хочу… – поднимаю голову, – Чтобы этот кошмар закончился. Чтобы Стас отправился к черту вместе со своей слащавой Полиной…
Рассуждения пятиклассницы, но я сейчас больше похожа на маленькую девочку, чем на взрослую сорокалетнюю женщину. Мозги плывут, тахикардия возвращается, и перед глазами вновь появляются невидимые мушки.
– Я помогу тебе развестись с мужем, – тихо произносит Антон, и в следующее мгновение я целую его.
Не он, а Я. Сама. Приближаюсь к губам мужчины и целую. Аккуратно, без языка, без напора и страсти.
Ожидаю, что он отстранится, сгладит неловкий момент или отшутится, но нет. Одна рука Антона оказывается на моем затылке, вторая держит за талию и лишает всякой возможности вырваться, а рот… В его ответном поцелуе то ли ярость и боль, то ли дикое желание. Я не успеваю ничего понять, как простые дружеские объятия превращаются в настоящий капкан без права выбора.