Сентябрь в этом году холодный и неприветливый – он заливает нас дождями, бьет ветром и каждое утро встречает заморозками.
– Привет.
– Привет.
Сухо, кратко и быстро.
Что говорить? Можно ли подойти ближе? Как смотреть друг другу в глаза?
Пока я пытаюсь справиться с собственными мыслями, Антон берет инициативу в свои руки. Подходит, снимает с себя куртку и накидывает мне на плечи, оставаясь в одной тонкой футболке.
– Замерзнешь, – хмурюсь, но внутри чувствую, как просыпаются глупые бабочки, начиная свой безумный танец где-то в районе живота.
Куртка Антона пахнет ванилью, корицей и еще чем-то древесным.
– Не замерзну, – с полуулыбкой отвечает мужчина, заключая меня в кольцо своих рук.
– Зачем ты здесь?
Стас в тюрьме, Полина за границей. Между нами больше нет моего бывшего мужа и его жажды мести, но это все равно ничего не меняет. Нас не может быть. Это неправильно. Эйфория закончится, и тяжелое прошлое настигнет вновь.
– Соскучился, – выдыхает мне в ухо Антон, сильнее стискивая свои объятия.
Мне хорошо, тепло и приятно, а еще больно и неловко одновременно. И так будет всю нашу жизнь, если мы дадим шанс этим «отношениям».
– Я люблю тебя, – шепчет мужчина, даже не осознавая, как тяжело мне слышать эти слова.
Другая бы радовалась, а я начинаю плакать, ощущая, как бабочки в животе превращаются в рой ос, кусающих все внутренности.
– Я тоже люблю тебя, – признаюсь в ответ, глотая соленые слезы.
Впервые в жизни мне больно говорить о любви. Невыносимо стоять рядом с любимым человеком и признаваться в чувствах, которые так и останутся лишь словами без продолжения.
– Прошу, не плачь, – кольцо рук вокруг талии исчезает, и теплые большие ладони Антона начинают гладить мое тело, успокаивая своими прикосновениями, – Все закончилось.
– Да, – всхлипываю и резко отхожу от мужчины, разрывая наш контакт, – Все закончилось, и каждый из нас теперь может жить дальше. Я буду много работать, чтобы дать детям все лучшее. Нике нужно оплачивать репетиторов, у Сашки бассейн и теперь шахматы, – начинаю лепетать какую-то чушь, – Представляешь, ему нравится часами сидеть над доской и переставлять фигурки…
– Лера, – мужские руки вновь оказываются на моих плечах, обжигая кожу даже через три слоя одежды, – Мы можем попробовать…
– Нет!
Получается слишком громко и грубо, особенно когда я отпрыгиваю от Антона и выставляю руки перед собой, выстраивая невидимую стену между нами.
– Но почему?
– А ты не понимаешь? – смотрю на него, а злюсь на себя за слова, которые произношу следом, – Мы не можем, Антон, – голос срывается до жалобного писка, – Сначала будет хорошо… и даже очень. Мы с Сашей переедем к тебе, Ника с мамой останутся жить тут. Игры в баскетбол с моим сыном, ужины на улице, пока погода позволяет. Совместные посиделки с твоей сестрой и Ромой. Красивая картинка?