Каждый день что-то новое.
Материнское сердце тоскует. Эта квартира больше не видится мне в том же цвете. Я знала, что так будет, но разве можно подготовиться к тому, что твои дети так скоро уедут.
Жизнь как-то резко изменилась. Я и заметить не успела, как моя подруга Ира, переехав редко звонила, обустраиваясь на новом месте. Кристина со Степой стали еще ближе и у них практически новый медовый месяц.
Я часто забираю крестницу, чтобы они побыли вдвоем.
Мама, кажется, сама нашла себе ухажера. Приезжать к ней теперь, когда вздумается, не разрешает. Надо обязательно предупреждать, а то снова застану соседа «помогающего» лампочку поменять.
Я за нее рада. Тот самый сосед Федор, знаком нам давно. Почему в итоге решились не знаю. Главное, чтобы мама была счастлива.
Что касается меня самой. Сердце не отзывается, душа молчит, а я не настаиваю.
Мы порой списываемся с Михелем. Созваниваемся. Полагаю, оба уже приняли кто мы друг другу. Он приятный мужчина. Он интересный. Друг… Пусть и по переписке.
Порой я оглядываюсь назад и пытаюсь понять, что я чувствую. Нет конкретного определения этим чувствам.
Это уже не та боль. Она не так ярко выражена. Но она есть. Это уже и не та любовь… Но ее я ощущаю.
Хотя мне определенно успешно удается жить, дальше не ставя перед собой прошлый опыт и плакать от страха, что он повторится.
Как я и говорила, я снова выбрала полет. После Тимура, с которым в итоге разбилась, я не хочу просто ходить по земле.
Я хочу летать, потому что, вернувшись к нему, не факт, что я не разобьюсь снова. Тем более что этот полет будет идти в постоянном ожидании нового предательства, так как ему, как рулевому я уже верить не смогу.
Кира
Что там произошло между бывшими друзьями, я не имела понятия, но смотря на Иру, которая сидела рядом со мной в машине, я понимала, что вылезли какие-то скелеты.
Заговорить с ней в дороге не пыталась, потому что она явно сейчас малоадекватна. Поэтому решила отвезти к себе, а там уже, как пойдет.
— Дети? — спросила, когда мы вошли внутрь.
— У Кристины, не переживай за них.
— Хорошо, — дала ей воды и сели на диван напротив.
Она поджала ноги и отвернувшись заплакала.
— Ир? — погладила по руке, немного сжимая пальцы.
— Он… Он казался влюбленным. Поглощенным нашей семьей и Лизой. Мы… Мы ведь были счастливы, Кир? Ты видела это?
— Конечно, видела.
— Нет… Вранье понимаешь? Он жил и думал не обо мне не о нашей дочери. Он… проклятый изменщик. Если посчитать сроки, то я ходила беременной, а он планировал уйти. Бросить меня с ребенком в утробе ради нее.
— Ради кого?