Положила телефон на край стола. И взяла в руки расческу. Распустила волосы и начала водить по ним ею. Снова и снова. Мои движения были механическими. Я не сводила глаз с той женщины, что смотрела на меня в зеркало карими глазами. Мне хотелось ее защитить, но думала лишь о том, как справиться с тем, что творилось в моей жизни.
Я даже не заметила, как вода в ванной перестала литься и Тимур появился за моей спиной. Он взял из моих ладоней расческу и продолжил с улыбкой ласкать мои волосы, другой рукой он гладил мое плечо.
Я смотрела на него в отражении и видела, что он был прежним. Моим Тимуром.
Красивые глаза, которые я всегда называла «грустными», потому что разрез имеет интересную особенность и от этого будто грусть в них скопилась. Но стоило улыбнуться, как маленькие лучики стремились от уголков его прекрасных карих очей и это меня каждый раз завораживало.
Чувственные, изогнутые губы. Не очень полные, точнее, вообще неполные. Тонкие, но такие… такие нежные и мягкие… любимые…
Спортивное, вполне рельефное тело и накачанные руки, которые не раз сводили меня с ума и заставляли пылать в агонии наслаждения.
Все это он.
Его движения, его взгляд, голос — они говорили о том, что все хорошо. Вот только его разум предал меня, его мысли и сердце стали чужими. Он становился посторонним. Неумолимо быстро.
Думаете, я просто жалею себя? Нет, я просто впервые теряю свою жизнь. К такому не подготовишься. Сгребаю себя, а по факту лишь пепел, все, что осталось, а он вновь и вновь проходит сквозь пальцы, марая кожу серым, немного черным.
— Ты давно освободилась? — вдруг отвлекает от моих философских мыслей.
Я кивнула, не отводя глаз от его бесстыжих, которыми он сам меня сканировал.
— Почему не пришла ко мне? Я был бы не против, — сказал и поцеловал меня в шею, отодвинув волосы на противоположное плечо.
«Потому что тебе больше это не нужно! Потому что ты мне изменил на моих глазах! Потому что я против!»
— Тебе тут звонили очень настойчиво. Какой-то «Мир», — я почувствовала, как напряглось его тело. Руки, сжимающие мою талию, нервно дернулись, но он быстро пришел в себя. — Я подняла трубку, мало ли это по работе и…
— Зачем ты подняла трубку? — Тим сел на корточки и развернул меня к себе. Глаза бегали по моему лицу, что-то ища. А голос? Он не был грубым, он был потерянным. — Кира, что он сказал? — смотрел на меня и нервно ждал, что я отвечу.
Мерзавец!
Боже, я так хотела смеяться. Не знаю почему. Но я так хотела закатиться в истерике.
— Ничего, видимо, прервалось. Была тишина. Я даже сказать слова не успела, — он определенно расслабился, потому что взгляд из холодного стал вновь теплым.