В дверь дома постучали уже вечером, чего я не ожидала. Мои чемоданы были собраны, и я готовилась отведать свою пиццу, ругая себя за это, когда меня прервали на самом интересном моменте.
— Привет, — поздоровалась с мужчиной, держащим в руках небольшой горшок с синей фиалкой, которая была в самом цветении.
— Привет, — протянул мне цветок, который я на автомате взяла поблагодарив.
— Очень красивый, спасибо, — однако я все равно не знала, что ему было нужно. — Михель, что ты здесь делаешь?
— Был проездом, — сунул руки в карманы, облокотившись о дверной косяк. — Мы с детьми из Модены возвращались. Они сейчас едят в ресторане, а я решил отдать тебе мой памятный подарок.
— Оу, спасибо. Мне правда очень нравится. Я люблю живые цветы.
— Когда уезжаешь?
— Завтра.
— А я не мог вспомнить число и ехал наобум. Рад, что удалось тебя застать на прощание, — дальше он посмотрел со смешинкой и ноткой грусти. — Ты так и не позвонила, не написала. Что ж, я и ждал этого и нет.
— Извини, но… я тут для отдыха и душевного спокойствия была. Курортные романы оставляют впечатление, но, видимо, не в этот раз, или не для меня.
— Надеюсь, ты нашла то, что искала?
— Да, — посмотрела в его завораживающие глаза, которые сканировали меня на правду и ложь. — Думаю, я нашла это.
— Но я не прощаюсь.
— Жизнь не предсказуема, а земля, говорят круглая, — он улыбнулся и ступив на порог дома приблизился, чтобы аккуратно поцеловать меня в щеку, чуть задержавшись в этом прикосновении, а после шепнув: «Pensa a me», сел в машину и уехал.
Я не знаю, что я ощущала в этот момент. Быть может, долю сожаления. Но о чем и почему? Я не была готова к роману, или чему-то короткому не обязывающему меня и его. Может быть, это было сожаление того, что две недели пролетели так быстро?
Ведь как только я сяду в самолет, мне придется постараться, сохранить эту Киру внутри себя цельной и не пасть под грузом реальности.
Середина марта выдалась холодной, даже несмотря на то, что снег почти растаял. Это не отменяло ужасную слякоть и грязь, которая окутала город.
Сев в такси я направилась домой. Мама сказала, что привезет детей туда, чтобы я не ездила в этот день по городу. Я ужасно соскучилась, и мои ладони чесались от ожидания, когда они смогут сжать в них своих дочь и сына.
Родной дом казался еще более родным, и в памяти я пыталась не воскрешать моменты счастья, которые сейчас уже таковыми не казались, словно под пеленой серой дымки представали перед глазами они.
Сейчас я, просто расплатившись с таксистом, схватила свой чемодан и побежала к двери.