— Что? С какой стати? Она вообще ненормальная?
— А я откуда знаю. Приехал, потому что она сказала, что уже готова выдвигать, если я не приеду сам, откуда я знаю, блефует она или нет?
— Боже. Поверить не могу.
— Кира я клянусь. Не успел и слова сказать, Лиля появилась.
— Мне сложно верить тебе, Тимур. Точнее, невозможно. Если бы сама не увидела эту женщину и что она говорит и как себя ведет. Я сказала детям, что ты скучаешь по ним, хочешь все исправить, а ты снова попадаешь в такую ситуацию.
— А если бы она туда приехала?
— Это была бы только твоя вина. Все происходящее это результат твоих действий. Верни их доверие, если тебе еще важно то, что ты можешь потерять безвозвратно — любовь детей.
— Я планирую вернуть и остальное.
— Зачем ты ей наш адрес давал? Или… стой, ты приезжал туда… Боже…
— Что? Нет конечно. Я бы никогда так не поступил. Тот раз в отеле был единственным, прошу поверь мне.
— Теперь эти слова из твоих уст как звон проносятся с ветром. Они невозможны в твоем отношении. Зато теперь я понимаю, почему ты пошел к ней. Зато я теперь понимаю, что вины моей в случившемся нет, я не такая, как эта… Мира. Но и ты должен был понять, что и не стану такой. Удивительно, что ты так долго продержался в семье и не совершил такой поступок раньше. Хотя я уже ничему не удивлюсь.
— Кира, я не говорю, что там был не я. Я не говорю, что я не виноват. Я виноват так, что хрен знает как вообще дальше быть. Мне стыдно перед тобой и детьми. Я потерял все, и это убивает. Но мне жаль то, какую боль испытываешь ты. Что я не оправдал твоих надежд, что я тебя подвел.
Она стирает накатившие слезы и отворачивается боком в сторону.
— Быть может, это так, но мои глаза видят тебя и ее в кровати. Уши слышат ваши слова и ваш смех. Это не выдернуть с корнем. И память не стереть.
— Прошу, давай обратимся к психологу или просто скажи, сколько времени тебе нужно чтобы…
— Мне нужно тебя разлюбить и возможно тогда, я перестану видеть твое предательство так ярко. Именно на это мне требуется время.
— Кира, милая…
Дочка подходит, попрощавшись с одноклассницей, и смотрит на меня с презрением.
— Лиль, дочка, прости за эту сцену. И ты Кира тоже. Я здесь не для того, о чем вы подумали. Дочь, давай поговорим. Это важно для меня, надеюсь, для тебя тоже.
Смотрю умоляюще, но она отворачивается к Кире.
— Милая, помнишь, о чем мы говорили? — спрашивает жена, недолго думая.
— Мам… — Кира обнимает ее и что-то шепчет на ухо, а после дочка поворачивается и говорит самые обнадеживающие слова, но головы не поднимает. — Давай в другой раз? Я… сегодня не могу.