Она стирает накатившие слезы и отворачивается боком в сторону.
— Быть может, это так, но мои глаза видят тебя и ее в кровати. Уши слышат ваши слова и ваш смех. Это не выдернуть с корнем. И память не стереть.
— Прошу, давай обратимся к психологу или просто скажи, сколько времени тебе нужно чтобы…
— Мне нужно тебя разлюбить и возможно тогда, я перестану видеть твое предательство так ярко. Именно на это мне требуется время.
— Кира, милая…
Дочка подходит, попрощавшись с одноклассницей, и смотрит на меня с презрением.
— Лиль, дочка, прости за эту сцену. И ты Кира тоже. Я здесь не для того, о чем вы подумали. Дочь, давай поговорим. Это важно для меня, надеюсь, для тебя тоже.
Смотрю умоляюще, но она отворачивается к Кире.
— Милая, помнишь, о чем мы говорили? — спрашивает жена, недолго думая.
— Мам… — Кира обнимает ее и что-то шепчет на ухо, а после дочка поворачивается и говорит самые обнадеживающие слова, но головы не поднимает. — Давай в другой раз? Я… сегодня не могу.
Боже, как она это делает? Как ей удается быть такой?
— Без вопросов. Спасибо, родная, — пересиливаю себя, потому что знаю, она не позволит сейчас себя обнять. — Кира, я там купил овощей и фруктов. На мясной рынок не успел заскочить, извини. Вроде бы все то, что обычно брали.
Иду к машине, чтобы не стала отпираться. Вытаскиваю пакеты и несу к ней.
— Спасибо. Не стоило, конечно, но раз купил.
Открывает багажник, и я тут же все туда ставлю, проведя по ее пальцам своими, ощутив, как она их одернула.
— Прости, — внутри стало так дерьмово, что еле хватило сил улыбнуться дочери. — Я люблю вас, пока.
Стою и смотрю вслед уезжающему автомобилю, а после сажусь в свой и еду в магазин. Покупаю кое-что из еды себе и возвращаюсь назад на квартиру.
Тимур
Знаю, что она права. Но не могу окончательно согласиться с тем, что все кончено. Готов на все ее условия, готов просить прощения всю оставшуюся жизнь. Но сколько времени ей дать на то, чтобы она хотя бы подумала о том, чтобы меня простить?
Голова, который день раскалывается. Не могу нормально даже спать. Мыслями только с детьми и Кирой. Та истерика сына и боль дочери, и разочарование от Киры — вот что у меня осталось.
Как же я виноват перед ними. Разумеется, я хотел приехать снова, но Кира написала, чтобы я немного подождал. Она как мать знает лучше, вот и остановился.
Чего никак не ожидал так скоро, так это заявления на развод. Мне надеялся, чтобы она подождала. Я хотел сказать ей, как сожалею о том, что сделал, сказать, что больше никогда не предам, что она одна нужна мне. Но услышав в трубку, как она вновь плачет из-за меня, я понял, что на данный момент, я просто обязан сейчас ее отпустить, а потом я начну возвращать свою жену. Я люблю Киру. И не могу так просто сдаться.