Протянула руку, чтобы взять ее и сразу купить, мне больше не хотелось смотреть другие варианты, но вдруг чьи-то маленькие ладошки перехватили «моего» зайца с громким писком: «Папоцка, ету!»
Потом крохотное розовое пятнышко посмотрело на меня своими карими пуговками и спросила:
— Мозно я возьму ее? Моя мама будет так лада, когда я плинесу ей эту игушку.
Я изумленно посмотрела на нее, не в силах перестать улыбаться этому прекрасному созданию.
Она была вся в розовом. Ее платье, обувь, колготки и даже бантик на голове. Причем цвет был просто невероятно кислотным. Хотя смотрелась она безумно мило. Темноволосый ангел с таким же бархатным голосом.
— Ну раз мама придет в восторг от этого подарка, думаю, что я смогу тебе уступить этого малыша, — сказала ей, опускаясь на корточки. — У твоей мамы день рождения? — поинтересовалась я, расправляя игрушечную одежду и поправляя сердце.
— Нет, — послышался раскатистый баритон, откуда-то сверху. — Сегодня три года, как ее мама умерла. Лиля, выбирает ей игрушку, чтобы оставить на могиле, — произнес мужчина.
Я вздрогнула от испуга и слов, которые только что услышала. Резко встала и посмотрела на него. Отец и дочь — они были слишком похожи, чтобы решить иначе. Молодой мужчина, на вид не старше тридцати. Мне вдруг стало очень стыдно за свой длинный язык.
— П-п-простите меня, пожалуйста, за мою бестактность. И я…я просто, простите меня. И мне очень жаль, что я так себя повела. О боже, еще раз извините. Соболезную вам, — говорила я очень быстро, стараясь не показывать волнение, хотя все было совсем наоборот. Я заикалась и никак не могла связать правильно даже пару слов.
— Спасибо. И перестаньте извиняться. Вы ни в чем не виноваты, — поспешил он меня успокоить и улыбнулся.
А малышка увидев, что я разнервничалась, взяла меня за пальцы. Я снова присела к ней, взяла за свободную руку и сказала:
— Знаешь, твоя мама будет безумно счастлива, когда ты принесешь ей эту игрушку. На ней написано, что ты ее очень любишь.
Я улыбнулась и хотела встать, как вдруг она меня обняла. Я не ожидала такой реакции, но не была против. В моих руках малышка была такой крошечной и такой милой. Мне так не хотелось ее отпускать от себя. Я прониклась к ней очень глубоким сочувствием, а на глаза стали наворачиваться слезы.
Девочка еще немного постояла, потом отпрянула, но, не отпуская мои плечи, сказала:
— Ты мне нлавишься. Ты очень касивая. И мне навятся волосы, — она провела по моим действительно длинным волнам ручкой, которые я решила в этот день не собирать. — Папа любит длинные волосы.