— Вот еще, — уже Лиля.
— Так хватит.
— Мам, ну мы ж любя, да малой.
— Буду вас наказывать.
— С нее начинай, она первая начинает обычно.
— Миша.
— Мам ты слышала? Я не виновата.
Закатываю глаза и смеюсь, чувствуя, что как минимум это в моей жизни не поменяется и будет дарить силы: любовь и счастье, быть рядом с моими детьми.
Покатавшись на катке до красных носов и такого же цвета щек, садимся в машину со стаканчиками горячих напитков абсолютно счастливые.
— Ну что, поедем к бабушке? — смотрю на детей, расположившихся на заднем сидении, и вижу, что они странно молчаливы. — Так, в чем дело?
— Папа звонил, — отвечают по очереди.
Ощущение, что я на камне споткнулась. Как бы ни поступил Тимур, я не хочу, чтобы они были настроены против него.
— Я поняла. Послушайте меня сейчас оба, — поворачиваюсь всем корпусом к ним. — Давайте мы решим так, я поговорю с папой, мы все вместе встретимся, например, дома и стоит вам его выслушать. Наш разлад с ним и его причины, вас не должны касаться. Я понимаю, что вы обижены на него. Каждый по-своему, но все же, мы с вами все семья и мы умеем говорить. А папа, он остается вашим папой, это ничто не сможет изменить.
Сын и дочь кивают, не очень активно, но хотя бы не спорят. Может, еще не все потеряно.
У мамы сидим до позднего вечера, но все-таки уезжаем домой. Точнее, в место, которое больше не вызывает у меня такого очарования от слова «дом».
Дети, притихшие сначала, а сын в итоге и вовсе засыпает.
— Боюсь, того, что нас ждет, мам, — говорит дочка.
— Знаешь, я признаться честно, тоже. Но такова жизнь. Ты главное помни, что порой такое случается, но это не система, Лиль. Ведь так много примеров, когда все бывает иначе.
— И не знаешь никогда, как будет у тебя. Правильно?
— Именно. Но не жить же с мыслями, что эта дорога точно закончится плохо.
— А ты правда так считаешь?
— Иначе бы не стала говорить, милая.
Входить в дом было страшно. Словно теперь так будет всегда. Боль и жизнь сплетенные в одно, а я посередине, как в паутине.
Первое, что увидела пройдя в гостиную это отсутствие фотографии. Почему-то уловила сразу эту «пропажу» и стало гадко. Потому что оказалась права.
«Кто я была для тебя Тимур?»
Мысленный вопрос и колкий удар в сердце.
— Мам, все хорошо?
— Да, дочь. Поднимайтесь к себе.
До ночи не решалась позвонить ему. Но к чему трусость? Это не поможет нам всем.
Гудки длились не так долго, как мне показалось, а трубка оказалась уже поднята.
— Кира? Наконец-то. Я уже начал переживать за вас. Никто не берет трубку. Дома пусто. Вы у твоей мамы? Как дети?
— Все… хорошо, Тимур. Все в порядке. Мы гуляли. У меня к тебе важный разговор.