– Наконец-то… Дождалась падение верного Тимура. Ни одна из твоих жен не смогла тебя остановить, Доронин… — и громкий смех прямо в ухо.
— Открыл глаза и очухался, под ее смех.
— Почему смех? И почему она говорит про жен?
— Потому что… Не хочу об этом.
— Ты Соне с ней изменил все-таки? — тут же выдает предположение.
— Нет. Не успел, — отворачиваюсь к окну, наблюдая, как снег засыпает тротуар. — Она позвонила и сказала, что рожает.
Пока смотрел в окно, пропустил момент, когда друг встал со своего места и, ударив мне в лицо кулаком, ушел.
— Отлично, — стираю с губы кровь и прошу у официанта лед.
Обедаю в итоге один. Расплачиваюсь за еду и еду на квартиру дочери. Не разбирая вещей, достаю телефон и снова звоню Кире, которая не берет трубку.
Время на часах подсказывает, что у Лили закончились уроки, поэтому звоню ей, но длинные губки скорбно ввинчиваются в голову.
Следующий номер, сын. И та же история.
Ни одного ответа. Ни одного слова от своей семьи почти за сутки. Видел детей вчера с утра последний раз и слышал так же. Это моя кара? Или это только начало?
— Знала бы ты, как я сожалею… — глажу фото Киры, которое стоит на заставке телефона ощущая, как сердце бьется все тише… все реже… без нее…
На следующий день поехала к маме, узнав у подруги, что дети в порядке. Лиля написала смс, что скучает по мне и любит. Были пропущенные от Тимура, которые я просто удалила. Ночь не принесла облегчения, и я хотела побыть скорее с дочкой и сыном, чтобы ощутить свой мир.
Мама почти сразу поняла не просто мое состояние, а даже причину угадала. Ее слова по типу «Я была права», старалась игнорировать. Ссориться с ней сейчас очень не хотелось.
— Мам, можно, я просто побуду твоей дочерью, которая желает тишины. А ты мамой, которая может не поучать иногда, а просто обнять своего ребенка.
— Прости, доченька. Но этому скоту я бы все высказала.
— Я сделала это за тебя, не переживай.
— Да он твоему отцу зараза клялся, что не обидит. Что ни за что не отпустит. Тьфу, — встает с дивана, на котором я лежала уже как час с момента приезда и пошла за чаем, потому что чайник просвистел.
Вернулась с кружками и свежими булочками. Села сама и меня подняла.
— Ну все, давай приходи в себя. Ты ж Доронина. Когда там отпуск у тебя?
— Через неделю.
— Вот и отлично. Сегодня можешь поехать подать на развод, а потом улетай-ка ты в отпуск.
— Мам, ну ты… А как же дети? А как же…
— А что дети? За неделю поговоришь с ними. Скажешь, что случилось. А на остальные вопросы пусть Тимур отвечает. Не выгораживать же его перед ними. Пусть привыкает жить без тебя и общаться с детьми сам.