Костя молча, непонимающе смотрит на меня в течение нескольких долгих секунд. Я знаю, что он чувствует. Для семнадцатилетнего подростка понять все жуткие последствия моей болезни — это слишком.
— Лекарства нет? Что это значит, мам?
Я больше не могу сдержать слез. Вадим откидывается на спинку стула и тяжело вздыхает.
— Это значит, что в какой-то момент рак меня убьет.
— Сколько времени у тебя осталось? — Костя задает вопрос шепотом, как будто боится говорить такие слова громко.
— Некоторые женщины живут с этим заболеванием два-три года. Иногда больше пяти лет. В редких случаях до двадцати лет. В диагнозе так много переменных, что сейчас невозможно даже предположить.
Тишина за столом оглушительная. Они не знают, что сказать, и я могу их понять. Перспективы мрачные. И моя способность сохранять самообладание ослабевает.
— Ребята, я знаю, что это очень тяжело. Честно говоря, мне нужно время, чтобы самой осознать происходящее. Я пойду в спальню. Хочу немного побыть одна.
— Ты обещала не сдаваться, — напоминает мне Вадим.
— Я не сдаюсь. Мне просто нужна передышка. А потом все вернется в норму… в то, что при наших обстоятельствах может называться нормой.
Костя встает и обнимает меня. Мой большой, сильный мальчик плачет, как маленький ребенок. Мне нужно быть сильной хотя бы ради моего сына.
— Эй, — говорю я мягко. — Я не сдаюсь, и ты не сдавайся. Что бы ни случилось, все будет хорошо, малыш.
Костя крепко сжимает меня и несколько раз кивает. Прежде чем отпустить, он целует меня в щеку. Я знаю, что он пытается показать, как сильно любит меня, неспособный сейчас говорить. Я отвечаю ему таким же поцелуем в щеку, а затем иду в спальню, чтобы попытаться пережить свои чувства наедине с собой.
Вадим
Лекарства нет.
Вот почему Яна задала этот странный вопрос про точку невозврата.
— Костя, — я жду, когда сын поднимет на меня взгляд. — Мне нужно кое-что сделать для твоей мамы, но понадобится твоя помощь.
— Что угодно.
— Подожди здесь. Я сейчас вернусь.
Когда я возвращаюсь на кухню, Костя осматривает вещи, которые я несу, и на его лице появляется мгновенное понимание.
— В таком случае мне нужна твоя помощь с тем же самым.
Я киваю, гордясь тем, какого молодого человека мы вырастили, и передаю ему ножницы и бритву. Усевшись, я накидываю полотенце на плечи.
— Можешь начинать.
Костя коротко кивает и приступает к работе — бреет мне голову. Яна в одиночку столкнулась с переменами, осуждающими взглядами и насмешками, когда была беременна — как от собственных родителей, так и от своих ровесников. Она не будет в одиночку сталкиваться с последствиями своей болезни сейчас. Пока у нее нет волос, их не будет и у меня.