Он прижимается своим ртом к моему, прежде чем я успеваю ответить. Мне кажется, он делает это специально. Ему не нужен ответ — он доказывает мне свои слова действиями.

— Я не потеряю тебя, когда только нашел снова.

Мое тело горит и пылает, и усталость отступает, я забываю о ней, пока нами владеет страсть.

— Яна, прикоснись ко мне, — Вадим не сдерживает грубые стоны.

Я втискиваю руку между нами и накрываю его пах через брюки, поглаживая твердую плоть. Его бедра двигаются одновременно с моей рукой. Его руки обхватывают мое лицо, Вадим пытается поймать мой взгляд.

— Я так скучал. Мне тебя не хватало. Что бы ты ни делала, кем бы он ни был, прекрати сейчас же . Когда ты вернешься домой сегодня вечером, ты будешь моей и только моей . А я — твоим и только твоим. Клянусь.

От этих слов я на секунду теряю дар речи.

— Вадим, ты уверен, что хочешь меня? В последние несколько месяцев ты был то любящим, то отстраненным. Такое ощущение, что ты останавливаешь себя каждый раз, когда мы сближаемся, и тогда мне тоже приходится сдерживаться, потому что возникает сомнение, а точно ли ты не передумал насчет нас… насчет того, что я тебе нравлюсь.

— Милая, я пытался дать тебе время, чтобы ты со всем разобралась. Я ждал, когда ты придешь ко мне, когда будешь готова к нашей близости. Но я не собираюсь ждать и молить о прощении, пока какой-то другой мужчина трахает мою жену. Послушай меня, Яна. Ты та, кого я хочу — единственная, кого я хочу. Мы ведь клялись, «в горе и в радости», помнишь? Горе уже было. Теперь я хочу только радость. Вернись ко мне. Мысль о том, что к тебе прикасается кто-то другой, сводит меня с ума. Я хочу, чтобы ты желала меня, нуждалась во мне, знала, что я удовлетворю любые твои потребности.

Следующий поцелуй — медленный и осторожный, но такой же обжигающе горячий, как и те неистовые, безудержные, страстные, с которых мы начали.

— Когда ты вернешься домой сегодня вечером, все изменится. Обещай мне.

Его слова трогают меня до глубины души, и, не задумываясь, я киваю в знак согласия. Когда он опускает меня на пол, я кое-как поправляю одежду и ищу ногой слетевший ботинок. Может, мне стоило так же зажать его где-нибудь, когда мы начали отдаляться друг от друга. Вдруг все сложилось бы по-другому?

— Ты не пожалеешь, обещаю. Теперь я не боюсь взять себя в руки и вернуть свою жизнь. Вернуть свою жену .

Вадим медленно отступает, не разрывая зрительного контакта.

— Я буду ждать тебя дома. Хорошего дня, милая, — Вадим говорит тихо, искренне, абсолютно уверенно. — Я люблю тебя, Яна.

Когда я появляюсь в отделении, Лена уже сидит на посту и получает инструктаж от ночной смены. Она смотрит на меня, и этом выразительном лице можно прочитать целый спектр эмоций. Прищуренные глаза говорят о том, что она не может поверить, что я здесь. Поджатые губы предупреждают, что она собирается начать очень длинную тираду. Когда она бросает ручку, я понимаю, что теперь все на самом деле серьезно.