В день нашего отъезда, с утра пораньше мы отправляемся скатиться с любимых трасс еще по разу, а потом заворачиваем в полюбившийся нам ресторан. Оттуда я пытаюсь дозвониться до Яны — но она почему-то не отвечает.

Костя выглядит нервным, нетерпеливо ерзает на месте и все время смотрит в телефон.

— Что случилось? — спрашиваю я у него, и он раздраженно пожимает плечами, ковыряясь вилкой в остатках своего обеда.

— Написал маме, как только мы сюда зашли, а она не отвечает, — фыркает он.

— Я тоже пытался дозвониться, но тишина, — тихо добавляю я.

— Так сегодня она вроде работает. Может, она занята, — встревает Глеб, и мы с сыном нехотя соглашаемся с этой версией.

Яна не отвечает ни тогда, когда мы кое-как, по снегопаду добираемся до аэропорта, ни тогда, когда мы садимся в самолет. По прилете мы чуть ли не бегом бежим до оставленной на парковке машины. Если бы не дети, сидящие на заднем сиденьи, я бы мчал в город, нарушая все правила, но приходится держать себя в руках. Подбросив Глеба, мы с Костей, наконец, отправляемся домой.

Я паркуюсь перед подъездом, выскакиваю на улицу и внимательно осматриваюсь по сторонам. Машина Яны стоит перед домом. В окнах нашей квартиры не горит свет. Мы с Костей поднимаемся наверх пешком, потому что лифт едет слишком долго, и обнаруживаем, что дома очень тихо. Слишком тихо.

В гостиной пусто, поэтому я спешу в спальню.

В комнате кромешная тьма из-за задернутых штор, и я торопливо щелкаю выключателем. Кровать застелена как-то странно и абсолютно неаккуратно, покрывало скомкалось и сбилось на одну сторону.

В голове вдруг мелькает абсурдная мысль. Могла ли Яна уйти куда-то с другим мужчиной?

Безумная ревность берет верх над моим рациональным разумом, и в мыслях поселяются видения ее тонкой фигурки в чужих объятиях, в его постели, делающей то, что должно происходить только со мной.

Костя проносится мимо меня и кидается к кровати. Только тогда я понимаю, что это не странно сбившееся покрывало, а Яна, укрытая им с головы до ног и совершенно не замечающая нашего присутствия. Даже при включенном свете.

Я сажусь на край кровати и легонько трясу ее за плечо. Яна едва шевелится.

— Милая, говори со мной, или я вызываю скорую, — приказываю я. Страх и паника охватывают меня, но я сдерживаю эти чувства, стараясь успокоиться и оценить ситуацию.

Яна пытается открыть глаза, но они закрываются сами собой.

— Вадим? — ее голос сонный и хриплый.

— Да, дорогая. Мы дома. Что с тобой? Ты заболела? — я пытаюсь хоть немного выпутать Яну из одеяла, надеясь привести ее в чувства.