Первый кивнул.
— Всё-таки «чёрный лёд».
Он покосился на труп старого соратника, вся вина которого была в том, что свою гениальную идею про использование «убийцы городов» ему следовало изложить Аан-Дархану. Или в том, что он действительно исчерпал свою полезность. В конце концов, Хранитель тайн не был одним из «детей» Повелителя.
— Да, — слово отозвалось в головах погребальным колоколом. — Один удар — туда, где нить оборвалась. Город умрёт. Скрижаль будет взята из пепла.
Орхан не шелохнулась. Она не знала, что такое «чёрный лёд». Она была слишком молода для того, чтобы помнить такое.
— Но, я так понимаю, это не всё? — осторожно спросил Первый.
— Нет, не всё. Линии перепутались. Мы потеряли и потеряем ещё много силы, сражаясь за то, чтобы пересечь никчёмную кучу земли. Если бить, то удар должен быть смертельным. Прямо в сердце.
Первый медленно произнёс:
— Ты хочешь второго удара. Хочешь сломать их. Их столица. Да. Но, Отец… у нас осталось только четыре убийцы городов. Не будет ли наглостью попросить тебя восполнить запас?
— Я никогда не создавал «чёрный лёд». Это наследие мёртвых. Проклятое оружие предтеч. Я получил его там же, где получил свою силу. Это оружие, которое убило бога. И оно же поможет нам возродить его. Я не видел этого, но я знаю. Так будет правильно.
Первый склонился.
— Твоя воля — закон, Отец!
— Орхан! Ты теперь новый Хранитель тайн народа дьон, — проговорил Повелитель. — У меня достаточно воинов. Но Хранитель тайн всегда один. Ты не подведёшь. Теперь это твоя судьба. Первый, расскажешь ей все что нужно. И действуйте.
Орхан вновь ровным тоном спросила:
— Сроки, Отец?
— До конца зимы. Я хочу снова видеть без помех до того, как на равнинах сойдёт снег. И мне нужен результат. А не попытка.
Ощущение могущественной ауры исчезло. В зале стало немного светлее. Орхан выпрямилась, стряхивая иней с наплечников.
Уже выйдя из зала, она обратилась к идущему за ней Первому:
— Ты должен о многом мне рассказать, старик, — сказала она Первому. — Начинай.
Выйдя из рейсового дирижабля в Муромском воздушном порту, я сразу же приказал Каю подцепиться к общественным сетям. Невозможность во время довольно непродолжительного полета ни с кем связаться вызывала странное тревожное ощущение. Я даже не подозревал, что так зависим от постоянной связи с «эфиром».
Гражданские перевозки сократили вдвое. Часть аэропорта была закрыта маскировочными экранами: дрожащими в воздухе серыми полотнищами, размывающими вид на постройки и воздушные корабли. На небольшой высоте над нами медленно проплывал ощетинившийся пушками линкор в серо-голубом «ломаном» камуфляже. Гвардейский Первый флот, судя по всему. Гражданские перевозки по железной дороге тоже встали. Задержки достигли в среднем двух суток. Идущие на юг эшелоны везли земские дивизии, механизированные части и артиллерию. Обратно двигались санитарные поезда, заполненные ранеными и покалеченными во время первых атак.