Я разогнул затёкшую спину и прошёлся по сараю, арендованному нами под «цех очистки», разминая конечности и прогоняя прану по телу. Часы показывали четвёртый час ночи. Было огромное желание сказать: «Ну ладно, завтра и доделаем». Но завтра подгонят ещё пятьдесят с лишним штук и набьют ещё примерно столько же. А ведь ещё и другие дела есть! Я с ненавистью уставился на стройные ряды кристаллов, не подвергшихся проверке. Ска-на.
В этот момент кто-то заколотил во внешнюю дверь. Смутно знакомый голос проорал:
— Эй, открывайте, коли не спите! Мне нужен его милость Орлов!
Я переглянулся с Кабаном и кивнул ему. Тот спокойно прокосолапил до входа, распахнул воротину и рявкнул:
— Будет орать, Кривой. Вон его милость. Говори, чё надо, и проваливай.
На пороге действительно стоял мой давешний знакомец с проходной, кое-как одетый и взъерошенный. Автомат он, правда, не забыл прихватить. Он уставился на меня, моргая от яркого света.
— Ну, — рявкнул я, потихоньку свирепея, — вот барон Орлов. В чём дело?
— Э-э-э… вас срочно просит подойти Иваныч. Не на пост, а к ему. Чё такое — не иму в душе. Мне сказали попросить его милость прийти, я вот он.
Я даже немного обрадовался, что можно будет сделать перерыв в дурацкой идентификации.
— Веди, Кривой. Иваныч зря не позовёт. Кабан, останься здесь охранять сокровища короны.
— Ага, щас разбежался, ваша милость. Пройдусь с вами, — ответил он. — Никто тут ночью не тронет ничё. Да и замок есть.
Мы вышли из своего сарайчика и проследовали за Кривым. При входе в очередной заброшенный проулок я споткнулся, коснулся рукой земли…
Мой труп… Перерезанное горло…
Это был тот самый проулок из моего видения.
То, что я споткнулся, наверное спасло мне жизнь.
Похоже, то, что я споткнулся, спасло мне жизнь.
Я слишком привык полагаться на видение, особенно в ситуациях с внезапными нападениями. Оно всегда, с пятнадцати лет, предупреждало меня об опасности, показывая мне картинку будущего, в которую я мог внести свои коррективы. Сейчас же я не увидел ничего. Чувство опасности резануло по нервам, когда я уже восстанавливал равновесие.
Совсем как в тот раз, когда невидимый убийца атаковал нас с Кэт на крыльце «Жареного физика».
Надо мной просвистели пули первой автоматной очереди.
Кривой с одеревенелым выражением лица палил в моём направлении, зажав спусковой крючок своего коротыша. Автомат дёргался в его руках, делая траекторию полёта пуль более чем гадательной.
Я же… замер. Какая-то липкая, вязкая паутина опутывала моё сознание. Мне, наверное, надо прилечь. Я ведь уже почти прикоснулся к земле. Зачем двигаться?