— Однако… Даже интересно стало, почему я про эту награду ничего не знаю.
— А что тут знать? Мутит Эрфар! Хочет вас с воеводой поссорить. Сейчас ещё новости придут, что ты разбойников ограбил, причитать начнёт, про меня гадости рассказывать, вернуть вещи предлагать. Это же только у меня воровать можно, а у во-о-ольных охотников — ни-ни! Про дружбу вещать будет, как они нам помогают, как ты некрасиво поступил, — желчь в голосе мастера прям капала и пузырилась, как строительная пена, с которой переборщили. — А ты не жди, пока тебя к стенке припрут, вперёд него сработай! Тебе этот топор не нужен, а Горту подаришь — он и про надуманные обиды забудет, и обязанным тебе станет. Поговори с ним поуважительнее, посочувствуй чему-нибудь… И хрен тогда Эрфар уже заставит что-то обратно разбойникам отдать! Горт обсидиановый топор какому-то атаману точно возвращать не захочет, а там и ты характер покажешь. И всё — придётся старосте утереться!
— План неплох, — признал я. — Правда, думал я этот топор Хадору отдать, который Забияка. Он мне с гоблинами разок помог, думаю, и дальше не откажется в пару походов сходить.
— Забияка-то? Этот точно не откажется! — заверил мастер без малейшей тени сомнения. — Только ты ему лучше… да вот как раз меховой доспех отдай! Там ничего даже и подгонять не надо — они, считай, с атаманом одного роста и комплекции будут. Против гоблинов ему и нынешнего топора хватит, а дальше или мне закажешь что-то ему по руке, или у орков отберёте. Дешевле встанет! — с неким особым чувством произнёс он последнюю фразу, будто она ну просто самый чёткий и непробиваемый аргумент.
— А не забоится он в одежде атамана-то ходить? — усмехнулся я.
— Забияка? Забоится? Да скорее я от денег за работу откажусь. А я от денег за работу никогда не отказываюсь! — вернул усмешку мужчина.
— Ладно, так и сделаем. Кстати, что там по шкуре белого волка?
— Отмокает пока, — кивнул он куда-то в сторону. — Шкуру волка замачивать нужно сутки, потом отскребать, обезжиривать, в соляном растворе выдержать, пролежать, продубить. Раньше, чем к концу недели, готово не будет, но там уже на любых камнях спать сможешь, это я гарантирую.
— Хорошо, а по зельям что скажешь?
— Вот эти целебные, — указал он на склянки, — знахарка такие продаёт часто. Эти силу восстанавливают, если уже руки плетьми лежат. Выпил такое — и сразу будто отдохнул пару часов. А это я не знаю, — указал он на последний пузырёк. — Как до Эстеры доберёшься, лучше у неё узнай.
— Угу…
В общем и целом же с ремесленником мы сторговались вполне неплохо. Карты и прочие записи, что я взял в палатке Рыжего, показывать не стал — хотел сам сперва глянуть, да и полного доверия между нами всё же не было. Доспех из крепкой кожи мне обещали выдать уже завтра к полудню. Старый из тонкой кожи, скорее всего, придётся вернуть в дружину, ибо при таких трофеях слишком уж жирно было бы его зажимать или продавать — поселковые бы просто не поняли, да и Горт бы зуб заимел. А вот по чистым деньгам с разбойников вышло 367 монет — очень неплохая, хотя и далеко не баснословная сумма. Ещё 130 дал Бабур за ножи, с вычетом платы на подгонку брони. Скорее всего, цену можно было сбить, но не собирался я его «зажимать» , хоть и мог, что он тоже прекрасно понимал. Так что, можно сказать, основной вклад был сделан в дружбу и взаимовыгодное сотрудничество в дальнейшем.