— И почему тогда орки такие делают?

— Орки, они по-своему всё думают. Для них большой топор — это вот как для атамана разбойников этот шлем из головы тигра, — кивнул он на головной убор. — Чем опытнее и важнее у них воин, тем более качественным и красивым топором он должен владеть. И за хорошим материалом для топора они куда только не сунутся! Отсюда и обсидиан на лезвие, и работа мастерская. Одежду и доспехи, положим, орки делают ещё хуже, чем разбойники, но луки и топоры у них лучшие на Гипате, то признаю без всякого стеснения.

— Хорошо… — переварил я новые вводные, находя их весьма коррелирующими со своими воспоминаниями по игре. — Так сможешь подогнать под меня этот комплект? — указываю на броню с помощника атамана. — А то великоват слегка, а мне как-то нервно в тонкой коже ходить, когда могу с людоедом встретиться или, вон, на подходах к знахарке к троллю в гости угодить.

— Так не ходил бы, и доспехи бы не пропадали вместе с тобой, а то жалко работу-то будет, — фыркнул Бабур.

— Не жальче, чем в какой-нибудь авантюре старосты помереть, которую он подаст как жизненно нужную Посёлку.

— Твоя правда. Ну что же… перешить перешью, тут подгонять недолго. Но стоить тебе это будет… монет пятьдесят. Работа всё-таки качественная, швы прочные. Ещё и подрезать кое-где придётся, чтобы не болталось. Работы дня на два.

— Н-да, небыстро… — вздохнул я. — Но ладно, по рукам. По остальному что скажешь?

— Ты мне помог, потому говорить как есть буду, хоть и жалко, — весь аж приосанился мастер, «делая мне одолжение» . — Лук и стрелы не продавай, а себе оставь. Лучше ты в Посёлке всё равно не купишь, а пригодиться может. Молот тоже придержи. Не очень он тебе по руке подходит, да и копьё у тебя, я видел, отличное, но копьём не каждого врага одолеть можно. Людоеду, например, ты кожу даже панцирным копьём до сердца не пробьёшь! А просто тыкать его смысла нет — раны у них заживают на зависть любой собаке. Другое дело — молотом череп проломить, когда тот спит. Да и по колену приложить можно, ежели прямо в бою, прыти им это сразу убавит! Вот обсидиановые ножи я бы у тебя купил, — с большим энтузиазмом в голосе заявил мастер. — Работа хорошая, материал в Посёлке редкий, тебе, с твоим металлическим ножом, они не нужны, а мне пригодятся. Даже и… девяноста монет за каждый не пожалею! А вот топор… — Бабур набрал в грудь воздуха, с чувством осмотрев синее лезвие. — Подари его Горту!

— Чего? — мне показалось, что я ослышался.

— Ты на меня так не смотри, я серьёзно предлагаю, — заметил мою реакцию мужчина. — Горт — дурак! Он уже успел на весь Посёлок растрепать, что план, как вывести стаю белого волка, сам придумал. Потом радовался, что гоблинов бить не отправился, и как ты принёс уши — тоже довольным ходил, дело, мол, сделано, а ему и напрягаться не пришлось. А потом Эрфар ему что-то про награду, которая за гоблинов полагается, шепнул, и наш воевода сразу сник. Ему, вишь ты, теперь завидно, что тебе награда достанется, а могла — ему.