— Знаешь, боярыня, в чём твоя ошибка, — весело усмехнулся я, ставя точку в диалоге — для всех остальных, подводя базу под будущий беспредел. — Это ошибка не только твоя, а всех вас, но остальные не стали открыто бросать нам вызов, в отличие от тебя. Ты судишь нас с Марьей согласно представлениям о политической борьбе, которая установилась в высшем обществе, правила которой всем известны, и никто их не рискует нарушать. Но ирония в том, что мы — несовершеннолетние! И на нас не распространяются правила. Поясню, мы с Машей можем здесь ВСЁ, и единственным критерием этого «всё» является мамин запрет на смертоубийство. Ты только что сказала, что играешь на стороне наших врагов, что будешь покрывать их, и даже если сказала не так, то мы тебя поняли вот таким образом. А значит, как и сказала Маша, ты — наш враг. А значит… Действуй! — Это сестре.

И Басманова, взвизгнув, взмыла в воздух — её не с силой, ибо против гравитации даже магией сложно ускорение набрать, но шандарахнуло о потолок в метре от люстры, прямо над нами, над столом.

— Поясню для собравшихся. — Я встал, поставил на стол соседний стул. — Мы — дети. Непонятливые. Воспринимаем сказанное как есть, без словоблудия, без прятания за термины и формулировки. И если человек говорит, что он наш враг, что спелся с нашими главными противниками, мы понимаем это так, и нам плевать, какие механизмы вас защищают.

Залез на свой стул, с него на столешницу.

— Ва-аши высочества, может всё же это как-то… Чересчур? — подала голос Татищева.

— Да ладно, с чего вдруг? — Я криво усмехнулся. — Боярыни, вы вновь не поняли. Ещё раз повторюсь. Это ВОЙНА. Не конфликт. Не противостояние. А именно боевые действия. Которые открыли против нас Милославские. И единственным критерием этой войны, за который мы не можем перешагнуть — это мамин запрет на фатальные повреждения и убийства. Всё! То, что мы ждали неделю — не слабость, а тактический ход — выявляли за это время как друзей, так и врагов. Теперь же наш ход, и у вас ровно два выхода. Первый — вы выполняете наши требования и шарашите по «Московскому собранию» из ствольной артиллерии на миллионы, или присоединяетесь к нашим врагам, и мы 3,14#дим вас, в соответствии с озвученной доктриной. Никакого нейтралитета! Если не готовы, не сдюжите — пишите маме заявление по собственному!

Поднялся на стул. Высоко. Зашатался. Чёрт, будет не клёво, если навернусь отсюда. А вот Ольга на том конце стола ржёт про себя, получает удовольствие.

— Что вы собрались со мной делать, отродья? — подала голос Басманова.