— Ань… Которая Голицына, — пришла мне в голову очередная важная мысль, и я решил не откладывать её в долгий ящик. — Вас с сестрицей зовут одинаково. По имени обращаться — нет смысла, по фамилии — неохота. Есть предложения? Может, тебя как-то ласково в семье зовут или звали? Среди друзей?
Княжна отвлеклась, задумалась.
— Кошечка не подойдёт?
— Банально. — Я пожал плечами. — Это ласковое название. А надо оперативный псевдоним, наш личный семейный позывной.
— Семейный? — Она усмехнулась. — Уже семейный?
— Ну, если мы строим отношения, то как нас назвать? Я не знаю. Коллегия? Пошло. Банда? Грубо. Да, жениться на вас я не буду, но если мы решили быть вместе в данный момент, ни скрывать что-либо не планирую, ни как-то прятать вас. Ещё не семья, но уже не чужие.
— Да плевать, если честно. Как угодно это назови, только в терновый куст не бросай. — Задумалась. — Мама называла меня в детстве Гномиком. У меня там что-то с бровками было. Вроде нормальные, но ей так нравилось.
— Весёлое прозвище! — подала голос Суслик. — И достаточно нежное. Мне нравится.
— Ну, вот и славненько. Откликаться буду. Но это только между нами, только для вас.
— Гномик… — потянул я, откидываясь в кресле. Аня же продолжила своё коварное женское дело. Ага, коварное — вроде как и познал девушку, а на самом деле не познал. И секс, и не секс одновременно, слава богу хоть не тантрический. — Гномик и Суслик… А что, клёво! Мне нравится!
Глава 21. Команда
— Мы знаем, что вместе мы можем всё!
(мишки Гамми)
— Всю жизнь ты глупости говоришь. И дурацкие советы даёшь. Это меня не удивляет. А вот почему твои глупости всегда правильными бывают, этого я понять не могу.
(Э. Успенский, «Дядя Фёдор, Пёс и Кот»)
Я уже заканчивал. В смысле, прислонив Гномика к столу, наяривал её сзади. Благодаря кое-какому опыту, а также тому, что предыдущей ночью мне спустили пар из котла, смог протянуть довольно долго. А то знаете как грустно вспоминать вчерашние фейлы, спасибо что не эпик, когда после невообразимого по мощи и крепости стояка отстреливаешься через пять минут? Да, через десять минут снова боеготов — молодой организм это круто, но хватает тебя опять не надолго. Сейчас я реабилитировался, организм постепенно учится быть взрослым, и это нравилось.
В общем, я наяривал Голицыну, положив её грудью на стол со стороны посетителей, Суслик сидела перед нами на директорском месте, сняв брюки и раскинув колени по подлокотникам (чем она конкретно занималась описывать не буду, но мой глаз радовался), и тут наша почти семейная идиллия была нарушена грубо и бескомпромиссно. В кабинет, без спроса, правда, предварительно из вежливости постучавшись, вошла моя сегодняшняя цербер. Я повернул голову — кто ж там такой смелый, раскрыл рот наехать, но тут же его захлопнул. Это не простая дружинница, а одна из четырёх оперативных дежурных, выше которых только Горлица, и, собственно, мама. Мне даже пожаловаться на неё некому. В руках цербер держала кирпич трубы радиотелефона. Вот как говорю — так и есть, без аналогий, по размерам реально как строительный кирпич! Только легче, чёрный и с выдвигающейся антенной. И это не сотовый телефон, а именно радио — база от него в одной из машин нашего сопровождения, ловит в пределах Москвы, тут есть опорные вышки, замаскированные под что-то там, связанное с телевидением и радио, используемые Тайниками.