Это был её дом, её семья, в которую меня приняли, но в которой я всё ещё оставался наполовину чужим. И именно эта половина, та, что знает про дачи под Истрой и про людей в беседках, про Анну Сергеевну и про Хозяина, была тем, что Вера пыталась преодолеть. Она не пыталась выдавить это из меня. Она пыталась знать. Чтобы мы были в одной лодке, а не в двух, идущих борт о борт.
В половине одиннадцатого мы стали собираться. Лариса Ивановна завернула мне в фольгу кусок пирога «на завтра», Дмитрий пожал руку. На улице было холодно, минус восемь, ветер с реки. «Элантра» у тротуара успела покрыться тонким слоем снега — я смахнул его со стекла щёткой, прогрел мотор и за десять минут довёз Веру до её дома на Большой Полянке. У массивной дубовой двери подъезда она обернулась:
— Ты останешься?
— Нет, Вер. Поеду к себе. Завтра рано вставать, в десять у меня Селезнёв.
— Хорошо. Позвони, как доедешь.
Я дождался, пока за ней закроется дверь, вернулся в ещё тёплую машину и вырулил со двора. Дорога до «Паркового квартала» заняла минут двадцать. Позвонил Вере, сказал, что доехал. Она ответила коротко, уже совсем сонно. Я поднялся к себе, снял ботинки, повесил пальто. Квартира была холодная, отопление на минимуме, я не любил жару, когда один. Включил свет в кабинете, сел за стол, раскрыл блокнот.
Я выписал структуру «Надежды» по пунктам. Стрельцов: директор, исчез, формально в Германии. Получатели платежей: номинальная сеть из трёх ООО — та самая, что тянулась через пекарню Элькина, клинику Рудневой и «Агат-Консалтинг» Ашота Агамяна. Учредители: два номинала, Поляков из Дмитрова по массовому адресу и Шевченко из Краснодара. Аудиторы: смена год назад, с «Фин-Эксперт» на «Лекс-Аудит». Почему сменили? Отдельный вопрос. Деньги на счетах фонда: четыре миллиона, остаток на последнем квартале, основная масса выведена. Под пунктами я приписал: где Стрельцов — если в России, устанавливать адрес; если в Германии, добиваться розыска через следствие; если мёртв, всё сложнее.
Без четверти двенадцать зазвонил мобильный. На экране высветилось: «Селезнёв А. М.». Я удивился: не думал, что он позвонит так поздно. Взял трубку.
— Алексей Дмитриевич, — зачастил Селезнёв, проглатывая слова. — Простите, что поздно. У нас тут новость. Стрельцов объявился.
Я выпрямился в кресле.
— Где?
— Не в Германии. В Подмосковье, на даче. Его видел один из вкладчиков, тверской. Случайно, проезжал мимо. Дача в районе Истринского водохранилища.
Я молчал. Истринское водохранилище. Тот самый район, где по показаниям Бесчастнова и Анны стояла дача с беседкой у пруда. Берег там большой, посёлков десятки — но после трёх знакомых фирм в выписках «Надежды» в простые совпадения не верилось.