Глава 1
Я проснулся в шесть ноль две. Знаю время точно, потому что глянул на телефон: экран загорелся, высветил цифры и тут же погас. За окном было темно, только фонарь напротив подъезда клал на потолок дрожащий жёлтый круг.
Я натянул спортивные штаны и прошёл в ванную. Ламинат скрипнул под ногой у порога, потом у раковины; этот скрип я обещал себе устранить уже месяц и каждый раз забывал. Включил свет, провёл все мыльно-рыльные процедуры и направился завтракать.
«Чёрт… значит, сегодня».
До встречи с Анной оставалось пять с половиной часов. В десять позвонит Ковалёв — подтвердит проверку и назовёт место. Следом отправим заказным письменное дополнение в Адвокатскую палату вдогонку к вчерашнему электронному запросу, а к четырём подъедет Руднева. На выходной эта суббота тянула слабо.
Я доел тост, допил кофе, сполоснул чашку и вышел в прихожую. Ещё с вечера, после звонка Ковалёва, мы перебрались ночевать ко мне в «Парковый квартал» — проверить пустовавшую с самой Карелии квартиру и забрать из домашнего сейфа подборку бумаг. У стены висела картина: старый бревенчатый сруб с тёмной крышей, а рядом яблоня в цвету, с белыми мазками лепестков. Ольга Петровна писала её много лет назад с натуры — со старой дачи под Чеховом. Ни того дома, ни матери давно уже не было, а выкупленная мною на аукционе картина теперь висела здесь, напротив вешалки, и я видел её каждый раз, когда надевал пальто.
Я остановился перед ней. Сегодня мне предстоял разговор с женщиной, которая выходила на меня по чужому заданию — и теперь обещала нитку к человеку с дачи, отдавшему приказ убрать Громова.
За спиной скрипнул ламинат. Я обернулся. Вера стояла в дверном проёме в сером халате и зевала… Через мгновение она подошла, поцеловала меня в щёку и прошла на кухню. Я слышал, как она открыла шкафчик, достала свою чашку, как щёлкнула кофеварка. Через минуту она вернулась, держа чашку обеими руками, и остановилась рядом со мной, перед картиной.
— Красиво, — сказала она, глядя на яблоню.
— Красиво, — согласился я.
Она отпила кофе и помолчала. Потом тихо спросила:
— Получилось поспать?
— Немного.
Она не стала спрашивать, почему, и не стала говорить, что надо бы лечь пораньше. Она научилась за эти месяцы не давить, но и не отступать: вопрос задан, ответ получен, и этого ей пока хватало. Мы постояли ещё минуту. За окном медленно светлело, серое уходило в голубоватое, термометр показывал минус четыре. Вера собиралась сначала заехать к себе на Полянку переодеться, к десяти подъехать в офис, а вечерний ужин оставить за собой. Я оделся первым, забрал из сейфа папку для Ковалёва и в половине десятого уже поставил «Элантру» во дворе на Пятницкой.