— Андрей Петрович, доброе утро.
— Доброе. Факт для проверки она назвала: дала маршрут и приметы дачи под Истрой, всё совпало с протоколом. Место выбрали мы — кафе «Два утюга», Малёнковский переулок. Второй этаж, столик у окна, одиннадцать тридцать. Заходите один, чтобы не зажалась; я буду наверху за соседним столом, внизу прикроют.
— Принято. В половине двенадцатого буду. Заодно передам свежую сводку — у нас по запросам на форуме снова вылезла Гаянова.
— Заберу на месте. До встречи.
Он отключился, и я сразу позвал Полину.
Она вошла с листами. По лестнице уже поднималась Вера — я узнал её шаги, и она появилась в дверях ровно в тот момент, когда Полина положила передо мной чистовик.
— Это письменное дополнение в палату к вчерашнему запросу, — сказала Полина. — Вера Дмитриевна ночью выправила две формулировки, я перепечатала.
— Покажи.
Я прочёл. Вера сняла лишнюю резкость и уточнила входящий реквизит со штампа на конверте. Документ вышел сухой, строго по форме. Я взял ручку и вписал третий пункт: отдельно зафиксировал, что как индивидуальный предприниматель адвокатского статуса не имею, приложенные выдержки к адвокатской деятельности отношения не имеют, а в случае реального поступления подобной анонимки просим проверить неправомерное использование бланка и источник скомпилированных цитат. Пусть объясняют, откуда у «анонимного доверителя» обрывки нашей рабочей переписки.
— Вер, глянь.
Вера пробежала глазами дописку, кивнула.
— Так точнее. Отправляем?
— Отправляем. Заказным с уведомлением, опись в дело, копию — Ковалёву.
Полина забрала листы. Вера села за приставной стол, открыла ноутбук. Я сверился с часами — десять двадцать — и сразу обозначил маршрут:
— Вер, встреча в одиннадцать тридцать в Малёнковском переулке, кафе «Два утюга». Ковалёв сидит рядом наверху, подстраховка его. Телефон уберу на беззвучный, выйду — наберу.
— Хорошо. Будь аккуратен.
Выехал я с запасом, спокойно прошёл субботний центр и поставил «Элантру» в соседнем проезде, за квартал до места. Малёнковский переулок встретил узким тротуаром, посыпанным серой солью, двумя фонарями и старой вывеской между ними. «Два утюга» — витринные стёкла, плотные занавески и деревянная лестница на второй этаж. Я поднялся. Наверху были заняты три столика, четыре пустовали; в углу с газетой уже сидел Ковалёв в обычной тёмной куртке. У окна, как и договаривались, ждала Анна.
Она была в сером кашемировом жакете, чёрное каре до плеч, серые глаза, без косметики, кроме тёмной помады. За стеклом на улице стоял серебристый «Ауди A3» — её. Я спокойно подошёл к столику, но она заговорила первой: