— Смирнов Алексей Дмитриевич… Мне о вас рассказывали. — Он еле заметно улыбнулся. — Люди говорят, вы доводите до конца.
— Верно, — кивнул я. — Но и пустых обещаний не раздаю. Поэтому сразу к делу: Николай Алексеевич, расскажите, как видели Стрельцова. Всё по порядку: день, время, место, машина, с кем разговаривал.
Гринёв заговорил. В общем, вчера он ездил к дочери на дачу, проезжал мимо посёлка «Лесное» у Истринского водохранилища. Остановился у магазина взять воды и размять ноги после дороги — и увидел Стрельцова. Тот стоял у серой «Лады Приоры» и разговаривал с каким-то мужиком в кепке. Гринёв знал Стрельцова в лицо, они на собрании вкладчиков в Твери виделись в марте.
— Я его не забуду, — добавил Гринёв. — Это он нам на собрании говорил: «Деньги работают, доходность капает», а сам уже чемоданы собирал.
Вера записывала. Я спросил:
— Николай Алексеевич, вы готовы оформить письменные объяснения?
— Готов. Я ж для этого и приехал.
— Вера Дмитриевна, оформите.
Гринёв взял ручку и стал писать крупно, размашисто, как пишут люди, привыкшие к доске и мелу. Я наблюдал, как его пальцы подрагивают на первых строках, а к середине листа выравниваются. Учителя привычны к тому, что написанное остаётся. Он дописал, поставил подпись, дату, время.
— Спасибо. Теперь копии документов — что у вас есть из договора, квитанций, переписки.
Гринёв достал из папки листы. Я снял копии в приёмной на нашем МФУ, пока Жуков и Селезнёв ждали. Копии убрал в дело, оригиналы вернул. Гринёв спрятал их в ту же папку с аккуратностью, с какой прячут вещи, от которых зависит слишком многое.
— Владимир Аркадьевич, — повернулся я к Жукову. — Ваша история.
Жуков открыл портфель. Внутри лежала такая же стопка: договор, квитанции, выписка из банка. Поверх лежал ещё один лист, рукописный, с телефоном и именем.
— Это контакт, — сказал Жуков. — Олег Степанович. Работает в охранной фирме, что обслуживала офис Стрельцова на Кутузовском. Через него можно передать Стрельцову, что юрист предлагает переговоры до суда. Без протокола, без следователя, без прессы.
— Откуда вы знаете этого Олега Степановича?
— Сосед по даче. Лет десять знаем друг друга. Он, правда, не в курсе, что я вложился в «Надежду». Я ему сказал, что у меня знакомый юрист хочет предложить Стрельцову мировую. Он согласился передать.
— А Стрельцову зачем соглашаться на переговоры?
— Олег Степанович говорит, что Стрельцов нервничает. Пьёт. Боится, что вкладчики выйдут на следователя с организованной жалобой. Слышал, что кто-то из потерпевших уже нашёл юриста. Если юрист предложит разговор, Стрельцов, скорее всего, придёт. Ему нужно понять, насколько всё плохо.