Вкладчики переглядывались. Надежда Ильинична, учительница, опустила глаза в лист. Я заметил, что у неё дрожат пальцы, когда она перелистывала страницу.
Селезнёв заговорил спокойно, без надрыва:
— Мы не хотим скандала. Мы хотим вернуть свои деньги. И мы понимаем, что через одного следователя не выйдет. Следователь разводит руками, говорит, нет потерпевших в деле. А потерпевших четырнадцать тысяч. Нам нужен юрист, который дойдёт до денег, а не до заголовков.
— Я понимаю. Поэтому и формат такой: один иск, одна линия, одна стратегия.
— А если мы не потянем фикс? — спросил он. — Я, например, вложил семьсот тысяч. Это были деньги на дачу, копил десять лет. Если фикс с меня десять процентов, это семьдесят тысяч сразу, у меня их нет.
— Сколько вложили остальные?
— Я восемьсот, — тихо сказала Надежда Ильинична. — Все накопления. Дочь помогла ещё немного, но я её просить больше не буду.
— Я триста, — сказал Юрий Петрович, глядя в стол. — На похороны отложил. Жена не знает, что вложил.
— Я миллион двести, — сказала Ирина Викторовна. — На ипотеку. Должна была закрыть часть основного долга, чтобы снизить платёж. Теперь не закрою.
— Четыреста, — сказал Гончаров. — На расширение магазина. Магазин пока стоит, платить не из чего.
Я помолчал. Суммы были для этих людей не абстрактные. Это были конкретные планы: дача, похороны, ипотека, расширение. И каждый из этих планов стоял на паузе.
— Вот что. Фикс на запуск — не десять процентов, а только реальные судебные расходы, но и его я возьму лишь с тех, кто сейчас потянет. Селезнёв, вы. Гончаров, вы. Ирина Викторовна, если позволите. С Надежды Ильиничны и Юрия Петровича я фикс не возьму. Я возьму их pro bono. Десять процентов от возвращённого — да. Фикс — нет.
Надежда Ильинична подняла голову. Я видел, что у неё покраснели глаза. Она достала из кармана платок и промокнула уголки век.
— Спасибо. Спасибо.
— Условие одно: дисциплина. Никаких параллельных исков. Никаких публикаций без согласования со мной. Никаких переговоров со Стрельцовым, если он объявится, без меня. Если кто-то решит, что лучше вести свою линию отдельно, я выхожу из дела. Это техническое условие. Если мы идём единым фронтом, у нас есть шанс. Если каждый тянет в свою сторону, шансов нет ни у кого.
Селезнёв посмотрел на остальных. Те кивнули.
— Согласны, — сказал Селезнёв.
Вера разложила пять копий протокола о создании инициативной группы. Это был короткий документ: состав группы, цель, полномочия представителя, обязательство не вести параллельных исков, согласие на единую стратегию. Вкладчики читали медленно. Надежда Ильинична читала вполголоса, шевеля губами. Юрий Петрович водил пальцем по строкам. Гончаров просто расписался, не читая. Селезнёв прочитал дважды. Через двадцать минут все пять копий были подписаны.