— Сделаю.
— Собирайся, поедем.
Она кивнула, собрала сумку, накинула пальто. Я вышел в приёмную, проверил замок, выключил свет у стойки. Вера уже стояла у входа.
— Хлеб и кефир, — напомнил я.
— И ты не забыл.
— Не забыл.
Мы вышли на Пятницкую. Вечер был сырой, тёмный, фонари уже горели, тротуар блестел от прошедшего дождя. Элантра стояла у тротуара, мокрая, с чистым лобовым стеклом. Я открыл Вере дверь, потом сел сам, завёл двигатель.
— Завтра утром, — сказал я, выруливая со двора, — вскрываю конверт. Если в материалах есть то, что я ищу, это будет начало большой работы.
— А что ты ищешь?
— Цепочку. Где деньги прошли, на каком номинале осели, кто из них российский, кто офшорный. Без этого четырнадцать тысяч просто толпа обиженных. С этим конкретные иски к конкретным фирмам и конкретным людям.
— Ясно.
Вера смотрела в окно на проплывающие огни Садового. Я вел машину молча. В кармане пальто, рядом с блокнотом, лежала визитка Кравцовой. Я не доставал её, но чувствовал, как она давит на ткань. Четырнадцать тысяч человек. Два миллиарда рублей. Директор в Германии. Это новое, большое, и оно уже не отпустит.
— Хлеб ржаной, — повторила Вера у подъезда магазина.
— Знаю.
— И кефир простоквашинский, литр.
— Знаю.
Я остановился у магазина на углу Полянки, заглушил двигатель, вышел. Был обычный вечер понедельника, мокрый и тёмный. Я купил хлеб, кефир, ещё пачку чая и коробку конфет, без повода, просто так. Продавщица за кассой привычно кивнула мне: я заходил сюда два раза в неделю уже полгода.
Вернувшись в машину, я передал пакет Вере.
— Поехали.
— Поехали.
Мы доехали до её дома на Большой Полянке за десять минут. Едва я заглушил двигатель во дворе, зазвонил мобильный. Высветился номер Ковалёва.
Вера не стала выходить, посмотрела на меня. Я ответил:
— Слушаю, Андрей Петрович.
— Алексей Дмитриевич, коротко по итогам дня. Материалы по свидетелям и ответ из палаты мне передали, пускаем в дело. Анна сегодня дала показания в СК под протокол. Но главное по «Белому кубу»: после ваших утренних запросов в аукционный дом и стороне Курлова Зингер час назад сорвался не к Дроздовой, а прямиком к Гинзбургу. Тихо выкупить молчание не вышло — завтра ждите от них ответного хода, и уже не через уговоры эксперта.
— На то и расчёт, Андрей Петрович, — спокойно ответил я. — Пока они прятались за номиналом, зацепить было некого. Выйдут в открытую — встретим по процедуре. Объявится сторона Курлова — дам знать.
— Добро. На связи.
Я убрал телефон, забрал пакет с продуктами и открыл Вере дверь, по привычке окинув взглядом вечерний двор.