– Охота? – в горле пересохло так, что каждое слово царапало изнутри. Я машинально потёрла шею, будто это могло вернуть голос, но тишина вокруг становилась всё гуще, словно замок сам втягивал в себя любые попытки крика, оставляя только эту ледяную игру взглядов.
Парень лениво опустил взгляд к моему горлу, а потом скользнул ниже, задерживаясь на груди — так нарочно, так бесстыдно, что я невольно обхватила себя руками, будто могла спрятаться от этого взгляда. И тут с ледяным ужасом заметила, как его клыки удлиняются, а черты лица грубеют, теряя человеческое обличье.
Несколькими часами ранее.
— Ты уверен, что это тот самый дом? — Вероника пытливо смотрела на Андрея, который в это время сверялся по навигатору в телефоне. Её взгляд был напряжённым, будто она пыталась вычитать в экране не координаты, а ответ на вопрос, который боялась задать вслух.
— Ты видишь где-то ещё дома? — с усмешкой произнёс Максим. Он положил широкую ладонь на телефон друга, перекрыв экран, и с уверенностью, в которой слышалась скорее бравада, чем спокойствие, добавил: — Это и есть наша конечная цель.
Мы приехали на отдых небольшой компанией по приглашению таинственного друга Марка. Сначала мне казалось странным ехать в чужую страну к неизвестным людям, но Марк заверил, что бояться нечего. К тому же хозяева временно будут отсутствовать, а значит, в доме будем только мы. Звучало как обещание уединения, но в груди всё равно ворочалось неприятное предчувствие — будто нам предлагали не отдых, а временное укрытие.
Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая небо, и нам хотелось поскорее спрятаться в тени. Воздух был горячим и сухим, дышать было почти нечем, а вода в бутылках давно закончилась. За весь наш путь мы практически не отдыхали: дорога петляла по безжизненным склонам, не предлагая ни кафе, ни тенистых остановок, ни даже намёка на человеческую заботу.
И вот, преодолев немалое расстояние, мы стояли перед большим двухэтажным домом. Он стоял в гордом одиночестве среди каменистой пустоши со скудной растительностью, будто сам выбрал это место, чтобы отгородиться от мира. Дом прижался к краю отвесной скалы, и на фоне неба, сливающегося с морской гладью, он выглядел не гостеприимно, а монументально — как сторожевая крепость, которая не приглашает войти, а молча оценивает, достойны ли мы порога.
Дом встречал нас распахнутыми коваными воротами, и за ними нас поджидал дворик — на первый взгляд уютный, будто сошедший с открытки. Роскошные клумбы, густой зелёный навес из живого вьюна, который сплетался над головой в плотную крышу и прятал нас от палящих лучей. Но стоило присмотреться, и в этой идиллии проступала какая-то неправильность.