Я затравленно вскинула взгляд на того, кто стоял передо мной. Высокий мужчина, почти силуэт: на лицо падала густая тень, и черты расплывались в полумраке, будто сама тьма не хотела отдавать его мне.
– Помогите! Прошу! – прохрипела я, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, но воздух будто застревал в горле. – Нужно бежать отсюда, – я снова оглянулась, вглядываясь в тёмный коридор, чтобы убедиться, что чудовища ещё не настигли меня. Сердце колотилось где‑то в висках, перекрывая все остальные звуки.
Когда я вновь посмотрела на незнакомца, пальцы рук уже немели от напряжения, и только тогда я осознала, что отчаянно вцепилась в его рубашку, смяв ткань в кулаках. Я разжала пальцы, отпустила ткань и снова подняла голову, стараясь разглядеть хоть что‑то в его лице, прочесть эмоции. Может, его парализовал страх? Или он вообще не собирался помогать? В этой темноте невозможно было понять, друг он или ещё одна угроза.
– Послушайте, нужно бежать из этого проклятого замка! Здесь чудовища… – выдохнула я, и собственный голос показался чужим, надломленным.
– Чудовища? – произнёс незнакомец с усмешкой.
Всего одно слово заставило меня напрячься всем телом, будто по коже провели ледяной иглой. Голос у него был бархатный, но со стальными нотками — таким же зазывным, чарующим баритоном говорил тот, кто сейчас гнался за мной по коридорам.
Я резко отпрянула, уже понимая: передо мной не человек. Он сделал шаг вперёд — я снова попятилась, пока каблук не упёрся в неровный камень, отрезая путь назад. Когда ближайший факел выхватил из темноты его лицо, я на миг замерла: это был не мой преследователь.
Очередная маска, от которой невозможно отвести взгляд. Страшно красивая, магнетическая внешность — она будоражила, манила, располагала к себе, словно была создана, чтобы усыплять бдительность. Но я уже знала, что прячется за этой безупречной оболочкой. Монстр.
— Ты ведь один из них? — поморщилась я, продолжая медленно отступать, хотя отступать было некуда.
– Можешь уточнить? – он говорил с насмешливой ленцой, будто мы стояли не посреди кошмара, а вели светскую беседу.
Да, этот монстр был моложе и обаятельнее первого, но по хищному прищуру я поняла: он в разы опаснее. В нём не было звериной ярости — только холодная, расчётливая игра.
– Ты знаешь, о чём я, – голос сорвался, и я сжала кулаки, чтобы унять дрожь. – Ты один из тех, кто убивает невинных людей! Почему? – со всхлипом вырвалось у меня, и этот звук показался мне до нелепого жалким в гулкой тишине коридора.
– Почему нет? – очередная усмешка легла на его лицо, как вторая кожа. – Охота доставляет неимоверное удовольствие.