— Тогда я туда сейчас схожу.

Я зашел в дом, положил часы на стол, переоделся, прикрыв бритую голову кепи.

— Митя, остаешься на охране. Лишнего не болтай, даже Грише, понятно?

— Понятно. Говорить только при опасности.

Отдельно сообщать Прохорову об уходе я не стал, как и вешать на калитку замок — попросил Митю задвинуть засов, с чем тот легко справился, после чего отправился патрулировать двор, воинственно скрежеща хелицерами.

Я шел по городу, отмечая, что законсервированных домовладений становится все больше. Понятно, почему Прохорову не удалось найти новое пристанище, но непонятно, почему его выгнали из старого — логично было бы получить доход по максимуму в оставшееся время. Разве что для владельца дома это было лишь поводом расторгнуть договор найма, поскольку сам он из Дугарска решил уехать.

Делопроизводитель встретил меня дежурной улыбкой, а после того как мы обменялись приветствиями, сообщил:

— На ваш запрос пока откликнулся только один из владельцев. Он отказал.

— Быстро, — удивился я. — Только недавно запрос ушел.

— В Гарашихе живет, — пояснил делопроизводитель. — Но я так понял, вы не по этому поводу?

— Мне сказали, у вас можно ознакомиться с газетами.

— Да, князь оплачивает две подписки: «Ведомости» и «Русское слово». Вынос из конторы запрещен. Читать можно только здесь.

— Согласен на такие условия, — ответил я.

Делопроизводитель обернулся, наклонился и взял с нижней полки сначала одну, а потом и вторую солидные газетные стопки и положил на край стола.

Я перенес их на небольшой столик перед окном и углубился в чтение, начав примерно с полугодовой давности. Не такие уж толстые были газеты, чтобы я не успел их изучить. Тем более что внешнюю политику, изменения цен на зерно и пушнину и многочисленную рекламу я пропускал — нет, возможно, эта информация мне когда-нибудь тоже понадобится, но не в ближайшее время. Пока я просматривал некрологи и обзорные статьи, имеющие хотя бы косвенное отношение к княжеским семьям. Ко времени закрытия конторы я твердо уверился: охота идет не только на меня, а на представителей всех княжеских семейств, чьи реликвии рассыпались.

В таком ракурсе вина Вороновых в нападении на меня действительно оказывалась под вопросом. Если кто-то занимался устранением лиц определенной крови, то в первую очередь он выбирал тех, до кого проще добраться. Прямо в некрологах этого сказано не было, но ни одной смерти не случилось в княжеских столицах, где представители семьи находились под охраной. Я пока не был уверен — нужно было бы глянуть генеалогическую книгу княжеских родов — но, похоже, выпалывались все побочные ветви. Верховцев в этом плане был исключением — второй сын князя, столь близких родственников в некрологах не было, если не считать умерших от старости или тяжелой болезни. Но случай с Верховцевым мог быть и случайностью — тогда его часть реликвии лежит на месте гибели. Последнее я точно проверю.