И все же вишенкой на торте оказалась деталь из кристалла под названием «Голосовой блок», а это означало, что Мите я смогу поставить сразу два блока: с прыжком и голосом. Оба они оказались довольно сложными и требовали разводку сигнала либо по проволоке из механизмусов, либо из алхимического зелья.
Руки чесались заняться немедленно, но я решил сначала просмотреть остальные кристаллы, тем более что их было не так уж и много. Повысил Искру до двадцать четвертого уровня, Теневую стрелу — до двадцать первого и Теневой кинжал до восьмого. Остальное я либо не определил, либо отправил в запас до того времени, когда смогу использовать. Хотя в необходимости использовать все навыки, обнаруженные на кристаллах, я сомневался. Потому что все сразу поднимать я не смогу, а навыки нужно не только растить в уровнях, но и испытывать в реальном деле.
Хотя Каменный голем — кристаллов с которым вместе с сегодняшним у меня уже было два — штука наверняка интересная. Также добавился кристалл с Цепкими лапками — их у меня теперь стало пять. Добавился кристалл с огненной плетью. Выпала половина алхимического рецепта с «Умной бомбой».
Валерон, как услышал название, сразу заявил:
— Это намек, что необходимо продолжить заниматься алхимией.
— Только половина рецепта.
— Так и сродства пока нет. Нет тренировки — нет сродства. Давай. Зелье регенерации у тебя перспективное. За него навык дали.
Я хмыкнул. От этого навыка польза для меня практически нулевая.
— Давай сначала Митю улучшим, потом второе сродство используем, а уж потом попробую отыскать в себе алхимический талант.
— Тогда давай сначала сродство, — предложил Валерон. — Усиление себя должно быть на первом месте.
Зря я с ним согласился. После использования кристалла меня накрыла такая волна боли, что я опять отключился.
Очнулся я от того, что мне в лицо кто-то лил регенерирующее зелье. В рот тоже что-то попадало, но очень мало, основная часть почему-то приходилась на глаза. Я поднял руку и помотал ей, показывая, что пришел в себя и больше меня поливать не надо. В руку тут же ткнулась бутылочка, не открывая глаз, я отхлебнул зелье.
Чувствовал себя я ужасно. В жилах бушевал самый настоящий огонь, который утихал, но очень уж медленно и, как мне показалось, совершенно независимо от зелья регенерации. Происходило это волнами: он то усиливался, то ослабевал.
— Зачем в глаза лили? — спросил я, не рискуя их пока открывать.
— Через слизистую быстрее впитывается, — тявкнул Валерон. — Ты зубы сомкнул намертво, поэтому я Мите скомандовал лить туда. Ты как?
— Хреново, — честно ответил я. — Можете воды принести, чтобы глаза промыть?