— Пфф, — фыркнула Нгобе. — Нет, конечно. Кому нужен шаман, что не может вызвать дождь и направить полёт копья и стрелы? Никому не нужен, нет.

— А духи тогда на что?

— Совета спросить, будущее узнать или прошлое, — объяснила по её мнению очевидное темнокожая старшеклассница.

Блин, кажется, я начинаю понимать, почему всякие лоа людей не слушают. И наверняка скоро начну постигать это, такое полезное, оказывается, исскуство. Не то чтобы девчоночья болтовня мне прямо мешала… Скорее, она добавляла последний штрих к обстановке в холде, куда я с таким трудом и жертвами проник. Диверсант, превозмогатель… и совершенно пустое место для прохожих. Нет, меня, разумеется, видели и замечали — вот только я был никому не интересен. Вообще.

Ми, стоило мне выбраться из подворотен и пустых тесных проходов на задах поселения, некоторое время сканировала всех своей эмпатией — бестолку. Разумные переживали о чём-то своём, злились, страдали, радовались и веселились — и дел до гостей Загорска им не было никаких. Что-то подобное Ми ощущала, когда я спускался в метро: пассажиров больше интересовали рекламные плакаты, чем соседи. Рекламы, не считая вывесок, здесь, как и в Китае-2, не было — зато я заметил в немалом количестве счастливых обладателей свежекупленных в Лавре иконок, крестиков и ёмкостей различного достоинства со святой водой и маслом*. Верующие и не очень чародеи и демоны, приехавшие на магическом подпространственном транспорте поклониться одной из центральных православных святынь России — даже в моём состоянии подобное зрелище несколько конфликтовало с моей картиной мира. Повелители чудес, пришедшие с надеждой на чудо к Богу — точь-в-точь как совсем обычные неодарённые обыватели. А тут ещё этот разговор про шаманизм и духов…

[*В русской православной традиции освящённое масло вне зависимости от химического состава и способа получения принято называть «елеем». В оригинале елей должны добывать из древесины благородного лавра, но обычно с ролью медиатора передачи святости выступает вазелиновое масло с ароматизаторами. Оно просто дешевле и куда дольше не портится.]

Выбравшись, наконец, на упомянутую выше площадь, я некоторое время осматривался, одновременно пытаясь задавить отчётливое ощущение дежавю. Обычные люди (если кто и был сильно отличным от человека — зимняя одежда прекрасно всё скрывала), спешащие по своим делам. Серое стандартное зимнее небо над головой. Что-то вроде автовокзала и небольших гостиниц, магазинчики с сувениркой и вполне себе привычного вида дома. И отчётливо побитые жизнью автобусы. Всё было таким знакомым — не по пафосной, особенно в центре, Москве, конечно, но по какому-нибудь подмосковному райцентру, куда отец заехал по пути на нашу дачу — очень даже. Отсюда можно было поехать к какому-нибудь знакомому знакомого, живущему в глуши, чинить компьютер (была в моей «карьере» до ВУЗа пара таких эпизодов) — но никак не на смертельно опасную и столь же сложную операцию по «спасению мира».