Ключ от камеры хранения разукомплектовал с биркой — нечего подсказки оставлять, если что — и по-отдельности закатал внутрь снежных шаров, которые сморозил магией юки-онны до каменной твердости. Одну сферу насмерть прилепил ниже уровня снега к чьему-то приметному забору рядом с калиткой, вторую — таким же макаром к фонарному столбу. Снег тщательно разровнял. Может и зря столько лишних телодвижений — но лучше подстраховаться, чем налажать.

Погода испортилась, поднялся ветер и теперь порывами гнал стылую поземку, заставляя всех, кроме меня, кутаться в куртки и мерзляво ёжиться. Люди спешили по своим делам, стараясь как можно быстрее убраться с улицы и оказаться в тепле, мало обращая внимание на окружающих. Ну, так даже лучше. Низина перед Лаврой сверкала в лучах фонарей нетронутой снежной целиной. Только по центру темнела тонкая нитка пешеходной дорожки. М-да, а людей-то не так уж и мало… пожалуй, в часовне придётся поторчать, прежде чем я дождусь «окна».

Всё оказалось ещё хуже: в строении над родником шёл молебен с освящением воды. Видно, процедура была достаточно кулуарной, или, может, заказной — а то, пожалуй, в «святое место» набились бы все проходящие мимо старушки. И так на этот «эвент» некоторые заявились с тележками и санками по три-четыре двадцатилитровые канистры. И как только потащат-то? Придётся подождать…

Ведущий службу монах* никуда не торопился — действо вёл размеренно и с достоинством, я даже через некоторое время проникся. Тепло, свечи дают удивительно мягкий, успокаивающий свет, а церковнославянские песнопения в устах батюшки звучат хоть торжественно и строго, но на удивление понятно. Словно я их на современном русском слыш… Что? Ми⁈ МИРЕН!!!

[*Правильно говорить иеромонах — то есть иерей (в простонародье — «батюшка») в монашеском статусе. Обычный монах не обладает полномочиями (и как правило навыками) для отправления богослужений, даже таких утилитарных, как молебен.]

Если бы я так заорал вслух — у всех присутствующих в небольшой часовне уши заложило бы. В ментальном диапазоне я еле разобрал ответ. Впрочем, с каждой секундой канал связи постепенно возвращался к своей обычной пропускной способности.

— Дима?

— Я тут! — наверное, столь чистой и незамутненной радости я не испытывал еще никогда.

— И я тут, — чуточку ворчливо, как мне показалось, подала голос Нанао.

— Я… — начали мы одновременно с юки-онной, но суккуба нас обоих перебила:

— Всё потом. Я узнала план Кабуки. Не будет никакого теста или проверки — он сразу запустит процесс на максимальный результат!