Особое место в моём расписании занимал сад недалеко от нашего нового просторного длинного дома. Там, среди зелени, готовилась появиться на свет Астерия, моя дочь от Розы. Её бутон, огромный, размером с доброе тележное колесо, пока что был туго свернут. Я часто приходил туда, касался пальцами плотных, пульсирующих теплом лепестков, и чувствовал, как она уютно спит внутри, набираясь сил перед тем, как раскрыться миру. Я ждал встречи с ней с замиранием сердца.

Возвращение домой являлось лучшей частью каждого моего дня. Стоило мне переступить порог, как меня облепляла шумная толпа радостных сыновей и дочерей. Я подхватывал их на руки, слушал сбивчивые рассказы и просто дурачился, играя. В нашем доме теперь действовали полноценный водопровод и канализация, как, впрочем, и во всех остальных зданиях города. И пусть это место не сияло роскошью поместья Феникс и не имело исторического величия поместья Мирид, здесь царили такие же тепло и уют. И я всем сердцем полюбил свой новый дом.

Спустя полтора года после последней катастрофы и нападения на поместье Феникс я взял 57-й уровень. Мои бойцы тоже не отставали, основное ядро Крестового похода перешагнуло планку 40–55 уровней, и у нас теперь насчитывалось более сорока первоклассных боевых спецов и около пятнадцати мирных классов поддержки.

Но самым ярким событием последних дней стал юбилей Беллы. Моя жена-кошка пробила 50-й уровень, и я своими глазами увидел, как Система откатила её возраст. Из зрелой женщины чуть за тридцать она прямо на глазах превратилась в ослепительно прекрасную юную девушку лет двадцати, переполненную животной энергией и такой дикой красотой, что у меня перехватило дыхание. Я не сдержал скупой мужской слезы счастья, празднуя это событие вместе с ней.

Наше «празднование» затянулось на всю ночь. Белла, опьянённая своей новой молодостью и хлещущей через край силой, была совершенно ненасытна. В спальне густо пахло её мускусом, женским возбуждением и сладковатым ароматом ночных цветов. Я прижал её хрупкое, но невероятно сильное поджарое тело к прохладным простыням. Её ушки нервно подрагивали, а пушистый хвост радостно бил по простыням.

— Мой Искатель, — хрипло проговорила она, чувственно выгибаясь дугой, когда мои губы влажно скользнули по её нежной шее.

Кожа Беллы пылала. Я медленно, до одури наслаждаясь каждым мгновением, погружался в её обжигающую влажную тесноту. Она глухо застонала, впиваясь ногтями в мои широкие плечи так, что на спине наверняка останутся следы. Каждое моё движение было глубоким, мощным, выверенным до миллиметра, я доминировал, забирая её с той же хищной грацией, с какой вступал в бой. Я хотел, чтобы она прочувствовала свою юность каждой клеточкой, каждым натянутым нервом. Мы двигались в едином ритме, а непристойный звук влажных шлепков наших тел смешивался с её жарким прерывистым дыханием. Я смотрел в её потемневшие от неистовой страсти глаза, читая в них абсолютную преданность и дикое желание, когда доводил её до дрожащего, срывающего голос экстаза раз за разом, прежде чем сам позволил себе сокрушительную разрядку.