Тревожная группа, как и положено по инструкции, внутренний защитный периметр зала уже оцепила, готовая к вторжению. Парни стояли за щитами, держа оружие наизготовку.

Отложив в памяти и это — боевое крыло рода Заславских свой хлеб ело не зря, Елизавета Николаевна отмахнулась от попытавшегося встать у нее на пути Кирилла — цвет поднявшегося вокруг площадки защитного поля буквально кричал о родственной крови, и решительно направилась к центру зала.

Шаг. Еще шаг…

Чутье, начавшее подвывать перед самой тревогой, сейчас повизгивало, торопя идти дальше.

А Елизавета Николаевна и не сопротивлялась, все ускоряя и ускоряя шаг.

Она уже практически добежала круга до перемещений, когда опавшее защитное поле заставило ее замереть. И даже отступить на шаг назад.

Она так давно этого ждала…

Она так надеялась…

Она уже даже перестала верить в то, что это возможно.

Если бы не игры князя Ивлева, вряд ли бы она увидела то, что видела сейчас.

Эти мысли промелькнули и исчезли. Время было не думать, время было действовать.

— Целителя сюда! Немедленно! — рыкнула она, заставляя себя собраться.

Все эмоции — среди которых будет и злость на того, по чьей вине она видела своих внуков в подобном состоянии, будут потом.

Сначала…

— Подготовить целительскую! — на мгновение оглянувшись, встретилась она взглядом со старшим тревожной группы, уже отдававшим какие-то приказы.

А суета за спиной нарастала, но Елизавета Николаевна это лишь отмечала, но не реагировала.

Сердце болезненно дергалось внутри, взгляд метался от застывшего в стазисе внука, которого сын осторожно опустил на платформу, к едва державшейся на ногах внучке.

Руки тянулись… прикоснуться, убедиться, что жив. Поверить, что для рода еще ничего не закончено, потому что вот они… здесь. Уже едва ли не забытый сын и его дети…

— Мама… — Кирилл аккуратно, но твердо отстранил ее, возвращая в реальный мир.

Когда она посмотрела с прищуром, словно оценивая, что именно от него ждать, неожиданно грустно улыбнулся:

— Мама, я, может, и не самый лучший сын, но я — целитель и клятву не отказывать в помощи нуждающимся в ней никогда не нарушу.

Елизавету Николаевну это не успокоило — успокоить ее могла лишь уверенность, что все самое страшное для этих двоих уже позади, просто вернуло к тому, что в этом мире, в этой реальности, справедливость все-таки существовала.

И эта самая справедливость, пусть и не сразу, пусть через много лет, но вернула ей тех, кто должен был находиться рядом с ней.

И даже если это было всего лишь результатом игр князя Ивлева…

Рано или поздно, но князю предстояло узнать ответ на вопрос, стоило ли ему с ней связываться.