— Трофей оценивать будем? — радостно спросила Раиса и спрыгнула на землю.

Я вышел из машины следом за ней и направился к багажнику. Все ждут рассказа, и Раиса решила порадовать народ. Бокову, Зубарю и Ефименко рассказ не слишком интересен. Они подошли ко мне. Андрюха положил руку на багажник и сказал:

— Прежде чем ты откроешь его, ответь на один вопрос: сложно было?

Я, улыбнувшись, покачал головой и ответил:

— Проще простого. Только ноги болят. Побегать пришлось, но позже оказалось, что можно было обойтись и без этого.

— Открывай, — потребовал Зубарь.

Я путём несложных манипуляций открыл багажник хамви. Он у него неширокий, но достаточно просторный. Захваченному нами американцу не было тесно. В себя он пока не пришёл. Перестарались, однако.

— План не меняем? — глядя на американца, спросил Зубарь.

— Нет, — ответил Боков.

— Нет, — добавил Ефименко.

— Тогда тащим его в мою машину, — начал командовать Зубарь. — Ты, Никита, с нами. На трофее поедет Нугуманов. Маршрут известен. — Набрав воздуха, он рявкнул: — По машинам!

Мы перенесли языка на заднее сиденье рено Зубаря. Справа и слева от него сели Максим и Андрюха. Я сел на переднее пассажирское. Зубарь за руль. Колонна тронулась и медленно поползла в обратную сторону. Надеюсь, что не в посёлок Двойка.

— Вкратце расскажи, что случилось, — попросил Боков.

Я за минуту пересказал нашу вылазку.

— Девять убитых — это уже хорошо, — сказал Зубарь. — Может, больше, если гиены не сплоховали. Наш язычок, после того как всё расскажет, будет десятым.

— Какой план? — спросил я.

Макс и Андрюха пытаются привести языка в чувство. Стонет, но в сознание приходить отказывается.

— План прост, — ответил Зубарь. — Едем в бывший лагерь Пана и укрепляемся там. Ждём, когда появится погоня, если она вообще появится. Дозор выставим на солидном расстоянии. Сашина ауди пуляет неплохо, и от погони она уйдёт играючи. Весь план.

— План так себе… — пробормотал я. — Рискуем Сашиной ауди и им самим. Пушек у амеров много, и стреляют они далеко. И пулемётов навалом. Если по гиенам палили от неожиданности и испуга, то к встрече с нами будут готовы.

— Очухался! — радостно объявил Максим Ефименко. — Ну что, пендос, говорить будем?

Американец выглядит плохо. Морду мы ему не сильно намяли, а вот голову, похоже, стрясли, и при этом конкретно. Зачем Раиса ударила его так сильно?

Вращая головой, американец смотрит на всех нас удивлённым взглядом. Постепенно удивление сменяется злостью. Начал дёргаться, пытаясь высвободиться. Связал я его серьёзно. Шансов освободиться нет.

Максим Ефименко ткнул американцу пальцем куда‑то в район печени, и тот завыл так, что пришлось зажать уши. Проорав, он начал хныкать. Злость в глазах пропала.