Я кивнул. Хорошо, что не вижу сколопендру. Только очертания. Увижу и окаменею от страха.

Раиса начала считать:

— Раз… два… три… пять!

Я прыгнул вперёд. Прыгнул так, что стало больно ногам. Со страха мышцы способны на многое. Приземлившись, тут же побежал и услышал звуки «псык‑псык». Раиса начала стрелять из «Винтореза». Надеюсь, прицельно.

Бегу быстро, по дуге, не замечая ничего. Вижу очертания машины, продолжаю бежать и придерживаться заданной траектории. «Винторез» замолк.

— Всё, сайгак, можешь останавливаться, — негромко крикнула Раиса. — Завалила я твою сколопендру.

Останавливаться не стал. Подбежал к машине, открыл заднюю дверь и залез на сиденье с ногами. Темно, страшно, и воздуха не хватает.

Минут пять приходил в себя. Оклемавшись и устав слушать глупые шутки Бодрова и Мусина, снова рискнул выйти из машины. Меня с трудом уговорили на «посмотреть», и мы, взяв фонарь, отправились разглядывать убитую сколопендру. Саня немного переставил машину и тем самым закрыл ею нас от наблюдателей. Включить фонарь можно, но светить лучше без фанатизма. В небо и вдаль точно направлять не стоит.

Сколопендра страшна и даже мёртвая заставляет дрожать. Расцветку имеет полосатую, жёлто‑оранжевую, кричащую. Днём точно не замаскируется. Тело состоит минимум из четырёх десятков секций. На каждой секции по четыре ноги с шипами‑жалами. Голова сколопендры украшена огромными клешнями всё с теми же шипами‑жалами. Пасть, спрятавшаяся между клешней, достаточно большая и с огромным количеством мелких зубов, которыми она, подобно мясорубке, шинкует добычу в мелкий фарш. Верхняя часть головы разбита пулями, и глаз на ней не видно, но они точно были. Страшнее всего выглядит задняя часть. Последние четыре пары ног ногами зваться не могут. Больше всего они похожи на огромные загнутые клыки. Именно эти клыки сколопендра вонзает в жертву, когда захватывает её телом в кольцо.

— Ядом, говоришь, убивает? — оскалившись, спросил я у Раисы. — Что‑то мало верится, что умер бы я от яда…

— Живой — и хорошо, — отмахнулась Раиса. — Хватит глазеть на труп бедного насекомого. Собирайся, и пошли. Скоро светать начнёт.

Собирался я минут пять. Собирался и бурчал о бедном насекомом. Бедное насекомое! Это же надо додуматься…

Пару километров преодолели одним махом. Второго тепловизора у нас нет. Прибор ночного видения тоже не прихватили. Пришлось идти за Раисой, полагаясь на её чутьё, зрение, опыт и, главное, везение. Лишь бы на зверьё не нарваться.

На третьем километре я наконец‑то увидел свечение вдали. Понять, кто там, в каком количестве и что создаёт свет, не представляется возможным. К окулисту надо записаться и зрение проверить. Или к офтальмологу. Хотя это одно и то же. Зверьё не встретилось, и это радует. Или я его просто не заметил, или Раиса его умело обошла.