— Охренеть! — более емко заявил Рэк.

Что-то невнятно пробормотал недомут, едва не расплескавший мой кофе. Приняв стеклянную оранжевую кружку с перекошенным черным смайлом, я сделал большой глоток и… зажмурился. Вкусно, сука… вот просто вкусно… После сурверского суррогата этот эспрессо — настоящий взрыв мозга… Может и во мне есть что-то от блевотного эльфа? Гоблину для бодрости хватит взглянуть на ценник такого кофе: глянул и взбодрился… глянул и взбодрился… р-работать!

— Сколько тут машин? — пробормотала Ссака. — О… военный гибридный внедорожник… Охотник 5005. Интересно, а он…

— На ходу, — уверенно произнес я.

Допив обжигающий эспрессо, я швырнул кружку в лобовое стекло черного низкого суперкара и зашагал к золотым дверям:

— Давай за мной! Рэк! Подготовь конвой! Выстрой их мордами к выходу.

— Есть!

— И проверь, чтобы как минимум пара ездящих жопных сюрпризов болталась в коридоре.

— Уже, командир, — оскалился орк и, схватив за шкирку одного из своих, толкнул его в сторону с ревом: — На кой хер тебе розовый кабриолет, упырок ты сраный⁈

— Хотя бы нюхнуть сиденья… кожаные…

— Жопу свою нюхни! Лезь в Охотника, мудак!

Остановившись у двустворчатых дверей, я глянул на сложную рунную надпись вверху — ну да… загадка для сложных умов, и сколько же восторженного визгу было, когда кто-то сумел разгадать — я перевел взгляд на надпись куда меньшую, сделанную от руки обычными чернилами и лишь потом обведенную золотом. Эту надпись сделала сама Эдита. Юная, мечтательная и слишком умная девчонка. Потом эту надпись прикрыли стеклом, обожествили и начали слюняво лобызать. На высоте моих глаз рядом с проемом было начертано: «Обитель Папы Кванта».

Я толкнул створки, и мне в лицо ударил мягкий золотистый свет. Утонув в нем, оставляя за собой уродливую длинную черную тень, я шагнул через порог, и меня встретил мягкий доброжелательный голос:

— Добро пожаловать, дерзающий. Прежде чем начать — уверен ли ты, что твоя идея достаточно важна для задействования ради нее серьезных вычислительных мощностей. Важна ли твоя идея для нашей планеты? И…

— Потуши свет, — буркнул я, делая еще шаг вперед. — И протяни сучий сенсор.

— Служащий? Программа опознания не в силах…

— Сенсор, — повторил я уже без нужды, ведь из тускнеющего на глазах золотого света ко мне уже протянулась прозрачная пластина с контуром ладони.

Из той же пластины росли тонкие гибкие щупальца, что просканируют мой нейрочип и заодно проверят сетчатку. Глобального скана на входе тут не было — еще одно требование Эдиты. Свободный доступ к источнику знаний и все такое… ага… Вот только раньше тут у каждой двери стояло по четверо тяжеловооруженных охранников. Папа Эдиты свободолюбивой хренью не страдал.