На экранах проплыло заставленное шагоходами и заваленное экзоскелетами поле — Кальвария нашла лазейку в их программном коде и попросту заблокировала технику, заставив зомбо-бойцов покинуть стальную броню. Туда, где заблокировать не удалось, Управляющая щедрой лапой накидала вирусов, жестоко замедляя машины. Медленный — синоним мертвого.
Помимо шагоходов и экзов, один за другим начали отказывать обозные тягачи, броневики и внедорожники. Они умирали прямо на дорогах, ломая стройные и такие грозные ряды наступающего легиона. Дохлыми птицами падали дроны всех видов. Для Эдиты начали «гаснуть» мировые экраны и каналы связи. Лишаясь отростков и органов чувств, ее армия еще сутки уперто двигалась вперед, оставляя за собой увязающие в грязи мертвые стальные градины боевой техники.
И наконец сутки назад до девочки доперло.
До нее дошел весь кошмар ее положения.
Как ты гражданских ни учи, даже самое очевидное понимают они не сразу. До этого момента Эдита считала себя защитником собственной земли. Она выступила против явившегося по ее душу старого мерзкого врага. И пришлось подождать, пока до нее дойдет…
Она не защитник собственной земли.
Она непонятно и невнятно кто… на чужой и даже враждебной ей территории.
Буквально — весь мир против нее, и все вокруг в огне.
А я продолжал добивать ее информацией, на самом деле обращаясь не к ней. И снова девчонка не больше чем разменная фигура в большой игре взрослых дядей…
— Расположенная к западу от тебя резервная крепость заблокирована Кальварией. Там встал на боевое дежурство какой-то сраный боевой гордый отряд… На самом деле они обычное говно, а не солдаты… но их сил и умений хватит, чтобы выдержать твой штурм хотя бы сутки, а затем туда подойду я. Да тебе вообще больше никуда не деться из этого мирного красивого леса… А лес жалко, — добавил я, ничуть не кривя душой. — Слушай, ведьма… в тридцати километрах к югу есть что-то вроде каменной воронки. Отличная красивая могила лично для тебя. Иди туда, Эдита. А как дойдешь — я сброшу тебе на голову тактический ядерный заряд. Плесень надо выжигать огнем, верно?
Тишина…
Мирно колышутся вершины деревьев…
Я терпеливо жду, зная, что…
— ОДИ! — яростный вой ворвался в театральный зал. — НЕ СМЕЙ, ТВАРЬ! НЕ СМЕЙ!
— А вот и любящий папочка явился, — рассмеялся я, даже не повернув голову к одному из экранов, где возникло лицо — его так хорошо знакомое мне лицо. — Как ты, Первый? Изо рта не течет? Из жопы не капает?
— Ты не посмеешь, тварь! ОНА МОЯ ДОЧЬ!
— Да мало ли чужих дочерей я убил, — поморщился я. — Да и она… уже не та Эдиточка… и ты это знаешь.