На ум приходит только один вариант — эти упырки втихаря готовились к чему-то особому и явно внезапному и сумрачному, как понос пролетающей над тобой белки летяги. И первым этапом их долгосрочного плана было то, чем сейчас занимаюсь я — вербовка наиболее стойких и решительных недомутов, чтобы попытаться выжать из этого дерьма тухлую жижу, а сухой остаток сформировать в нечто боеспособное. Затем вооружить их дробовиками… Почему именно ими? Дальность невелика, кучность страдает, хотя на малых дистанциях и в условиях узких коридоров и небольших помещений — это убойный рецепт при условии слаженности действий и абсолютной безжалостности.

Второй тайник подарил нам пока несчитанное количество патронов двенадцатого калибра. Судя по маркировке и цвету пластиковых гильз, тут полная мешанина. От мелкой дроби до картечи и пуль. Видимо, скидывали сюда все найденные, заработанные и выменянные боеприпасы, рассчитывая в дальнейшем перебрать два огромных пластиковых оранжевых контейнера. Тут же нашелся запас консерв, десять различных пистолетов, три револьвера, два бронежилета, одна огромная стальная кираса, пять защитных шлемов, мешанина из наплечников и наколенников, немного перевязочного материала и старинная железная аптечка, набитая блистерами и бутылочками различных лекарств. Хороших лекарств. Убойных. И только я вытащил из нее вместительную бутылочку таблеток Бункопрофена, как у всех присутствующих недомутов вырвался единый всхлип. Ну да… я постоянно забываю, что они все страдают от никогда не затихающей боли. Ядомут не просто сделал их распухшими местами уродами. Он еще и подарил им пожизненные страдания. Я кинул бутылочку Ссаке. Наемница свернула крышку и принялась закидывать по таблетке в жадно раскрытые рты потянувшихся к ней недомутов. Скрип зубов, треск разгрызаемых таблеток, утробные стоны, визг спешно открываемых крышек фляг…

Покопавшись пальцем в лекарствах, я закрыл аптечку и швырнул ее Рэку. Рассасывающие горькие таблетки гоблины жалобными глазами проследили за ее полетом. Не знаю почему, но недомуты искренне считали Ссаку воплощением доброты — если сравнивать с Рэком, которого, как и меня, откровенно боялись. Может, потому что наши голые жопы в душе им не были настолько интересны, как намыленная задница наемницы?

Глядя на изуродованных ушлепков, я почувствовал, как внутри меня опять разгорается душная злоба.

Какого хера⁈

Какого хера они были изуродованы?

Вот так бессмысленно и массово уничтожать работоспособных гоблинов.

Они, все эти руки, ноги и спины, должны были быть брошены на ударную стройку! Я ведь помню! Помню! Все планировалось иначе — заблокировать им память, рассортировать, пояснить, что за ними немало грехов — но не говорить, каких именно — и назначить всем единую норму отработки. Столько-то часов отработки под бдительным присмотром системного ока — и никаких гоблинов-надзирателей, что слишком уж быстро входят во вкус власти. Заодно была разработана система наградных бонусов, доступ к обучению новым профессиям, а при желании еще и возможность добровольной биомодификации собственного орг…